У нее все делалось очень быстро. В этом ей помогала способность быстро познавать новые вещи и явления, быстро учиться, быстро ориентироваться в ситуации и проникать в психологию и образ мыслей людей, а если требовалось, то и быстро забывать. В ее жизни все протекало быстро, она всегда торопилась и никогда ничего не успевала. Клара Горанская очень быстро вышла замуж, после месячного знакомства, за два года родила двух детей, написала книгу о театре, которую перевели на несколько языков, и в тридцать лет у нее было такое ощущение, что ее мозг впитал уже всю доступную человеку информацию, все знания, факты и чувства, разложил их по полочкам и классифицировал. И вот с таким сознанием она жила и по настоящее время. Это ощущение позволяло ей смотреть на людей с любовным пренебрежением и философским высокомерием. Она стала журналисткой, потому что ни в одной другой сфере деятельности не смогла бы применить этот свой взгляд свысока и вытекающую из этого некую поверхностность мыслей и суждений. Ее устраивал неразмеренный ритм ее работы, постоянная смена дел, приходы и уходы людей, спешка, движение, все это было сутью личности Клары Горанской.
Ожидание ее утомляло, а мысль о том, что она не менее часа вынуждена будет сидеть на заседании редколлегии, ее просто бесила. Она сонно думала о том, что сегодня ей надо прочитать рукописи для следующего номера, а потом бежать домой, приготовить что-то на ужин, заскочить к парикмахерше и вечером идти в театр. Конечно это она не успеет. Уже несколько раз она просила главного освободить ее от должности заведующей отделом культуры, она хотела посвятить себя театру и литературной деятельности.
С улыбкой она подумала о том, что некоторые ее коллеги гоняются за должностями, бьются за место заместителя главного. Странные устремления. Но каждый из нас имеет право на ошибку, подумала она снисходительно. Кто-то должен быть тем, кому мы будем сочувствовать, например Клиштинец или же Оскар Освальд. Она не питала к ним симпатии, но хотела разобраться в них, и, когда ей это удалось, они стали ей совершенно безразличны. Ей больше нравились молодой Матуш Прокоп или Дан Ивашка, да и усталый, всегда грустный Мариан Валент, нравились главным образом потому, что были открытыми и честными ребятами, потому, что лучшая пора их жизни была еще впереди.
Если бы решение о новом заместителе зависело от нее, она бы выбрала Валента, Прокопа или Ивашку. Но поскольку от нее ничего не зависело, она выбросила все это из головы и, усевшись поудобнее на стуле, начала думать о вечернем спектакле.
У Мариана Валента были совершенно иные заботы. Он недавно развелся. Он не хотел признаваться даже себе, но развод задел его гораздо больнее, чем он предполагал. Их брак вот уже несколько лет как распался, и отношения между ним и Дашей давно потеряли всякую привлекательность. Развод был логическим результатом взаимного равнодушия. Они говорили о разводе деловито, без всякой личной заинтересованности, просто как о формальном, бюрократическом акте. И все-таки, когда это случилось, Валент почувствовал себя глубоко задетым и потерял всякий вкус к жизни.
Заведующий международным отделом Мариан Валент принадлежал к наиболее трудолюбивым редакторам «Форума». На работу он приходил первым, а уходил, когда уборщицы уже опорожняли мусорные корзины. Весь день он работал: читал иностранные журналы, делал выписки, следил за передачами телевидения и информацией, поступающей от заграничных корреспондентов ЧТК, прочитывал все доступные специальные публикации, посвященные проблемам международной политики. Он знал английский, французский и русский языки и теперь изучал немецкий. Он больше года был в творческой командировке в Париже и написал несколько профессиональных статей о структуре политических партий во Франции. Он всегда справлялся с любым заданием, на него во всем можно было положиться. Он мечтал о карьере дипломата или собственного корреспондента за рубежом. Все ему удавалось, и все получалось.
Не получилось только с личной жизнью, он потерял жену, а вместе с ней и прочный тыл в лице дома и семьи. Больше всего он мучился из-за того, что развод продемонстрировал ему собственную ранимость.
Мариан Валент принадлежал к тому типу людей, для которых семейная жизнь и служебные обязанности связаны между собой как сообщающиеся сосуды: если падает уровень жидкости в одном, то тут же он падает и в другом. Как только у него разладились супружеские отношения, это немедленно сказалось на его работе. Даша, жена Валента, всегда знала, хорошо ли сложилась у мужа рабочая неделя или дела валились из рук, она тут же чувствовала это на супружеском ложе.
Развод вышиб его из рабочего ритма, сбил с толку, лишил внутренней уверенности. Как и раньше, он первым приходил в редакцию, просиживал над рукописями, над иностранными журналами и специальными публикациями, продолжал учить немецкий, но сосредоточиться ни на одном деле не мог. Он стал рассеян, а однажды даже видели, как он, сидя в своем кабинете, задумчиво потягивал что-то из небольшой плоской бутылки.
