На спине у Гиены красовались и другие символы. На правой лопатке была буква «А», заключенная в круг. Брейди вспомнил: это знак анархии. Он заменял собой целое высказывание на латыни, которое переводилось как: «Твори что хочешь» — правило сатанистов. Ниже, у позвоночника, находились
Брейди несколько секунд не мог оторваться от «солнца».
— Ну что, оно? — спросила Алиша.
— Да, оно.
— Что — оно? — недоумевал Аполлон.
— Знак солнца, — объяснила Алиша. — Очень необычный. Ни в одном из наших справочников не значится.
— Но вы его уже где-то видели?
— На трупах, — кивнула Алиша.
Гиена вдруг откинул голову назад, затем изо всех сил вперед — так, что стул заходил ходуном. Он рычал и дергался во все стороны, вкладывая все силы в попытки разорвать путы. Ножки стула стучали по ковру, как сердце, работающее с перебоями.
Брейди отступил, потом сделал шаг вперед — нужно было что-то сделать, пока этот тип не освободился, не разломал стул и не привлек шумом внимание окружающих. Прежде чем Брейди успел примериться, с какой стороны схватить Гиену, Аполлон повернул краник на одной из капельниц. Эффект был такой, словно он ударил своего пациента дубинкой по голове: тот мгновенно отключился. Всего секунду назад он бушевал, как цунами — и вдруг затих.
— Быстро действует, — произнес Аполлон, впервые за все время улыбнувшись.
Аполлон — это было прозвище. Вначале Алиша решила, что он взял себе такое «погоняло», потому что сын Зевса прославился как целитель, творец и избавитель от напастей. «Нет, — возразил, узнав об этом, один из коллег, — все дело в том, что мифологический Аполлон всеведущ и всевидящ. Наш Аполлон со своим наборчиком химикатов, уж поверь, может выведать все, что люди хотят от него утаить».
Когда Алиша спросила об этом у самого Аполлона, тот широко улыбнулся, отчего его лицо расплылось, как у бульдога с полной пастью собачьего корма, и сказал: потому, что этот греческий бог такой красавчик.
Теперь, когда Аполлон настраивал свое оборудование, он был похож на сосредоточенного бульдога.
Гиена пребывал «в отключке»: голова свешивалась на грудь, изо рта к бедру тянулась тонкая паутинка слюны. Под белой кожей, обожженной символами ненависти и зла, выпирали ребра.
Аполлон подключил проводок к одному из девяти электродов, которые прикрепил к телу сатаниста. Когда он потянулся за очередным проводком, Гиена застонал и дернул головой. В сотый раз за последние десять минут Аполлон отправил его спать, повернув краник на капельнице. Действие наркотика ослабевало так же быстро, как и начиналось.
Алиша уже успела сфотографировать цифровой камерой символы на торсе Гиены. Брейди вернул торшер в первоначальное положение — теперь свет падал на сатаниста спереди. Брейди стоял в нескольких шагах от Алиши, скрестив руки на груди, и смотрел на Гиену. Его реакция на известие о покушении на ее жизнь стала для Алиши приятной неожиданностью. Вот интересно, думала она, сорвался бы он так, если бы Гиена пытался убить напарника-мужчину. Во всяком случае, горло мужчине-напарнику Брейди так трогать не стал бы. Пальцы у него были словно заряжены статическим электричеством.
Он повернулся к ней, и Алиша отвела взгляд, для маскировки проведя себе пальцем по брови.
— Слушай, а этот номер на твое имя? — спросил он, подойдя ближе.
— Нет. На мое имя тот, пятьсот двадцать второй. А этот был свободен. По-моему, весь этот этаж у них не заселен.
— А как же вы вошли?
Электронные замки на дверях отеля славились тем, что к ним невозможно подобрать отмычку.
— А так же, как он забрался в мой номер, — кивнула Алиша в сторону Гиены. Обойдя вокруг койки, она достала из-под лежавшего на постели блейзера какой-то маленький предмет. Вернувшись, Алиша подала его Брейди: это был приборчик величиной с пачку сигарет. С одной стороны из него выступала тонкая пластмассовая карточка. Брейди нажал кнопку — на приборе загорелся жидкокристаллический цифровой индикатор.
— Пять секунд — и готово, — сообщила Алиша.
— У
— А на вид — бездомный наркоман, правда?
Брейди повертел в руках устройство: никакой маркировки, сведений об изготовителе, и никаких пятен грязи, кстати.
— Кто-то снабдил его этой штуковиной.
— Тот, кто отдает ему приказы.
— Ну, вот, — произнес Аполлон. — Готов начать по первому слову.
Брейди выключил приборчик и бросил его на койку.
— Что начать? — уточнил он.
— Сейчас я приведу это существо в сознание, но как бы не до конца, — пояснил Аполлон и указал на капельницы. — Вот этим я буду держать его в сумеречной зоне. Барбитураты. Мой собственный рецепт. Амобарбитал натрия, — начал оживленно перечислять он, — пентотал натрия и секонал. Нужны небольшие дозы — меньше тех, которые я ему до сих пор давал. Находясь в сумеречной зоне, сознание не успевает сочинить ложь. Она даже не успевает понять, когда нужно солгать.
— Она? — переспросил Брейди.
