Слава богу, что они заехали на могилу Карен перед прокатом видеокассет. Слава богу, что на кладбище Брейди переключил сотовый на виброзвонок — и так и оставил. Однако после трех вибросигналов телефон должен был автоматически переключиться на громкий звонок. Отскочив от смотрового отверстия, Брейди стал лихорадочно рыться в кармане брюк, считая тихие содрогания сотового. На втором звонке он добрался до телефона, зажал в кулак, но не смог вытащить — рука застряла в кармане. Третий звонок. Брейди с отчаянья нажал напропалую несколько кнопок, надеясь, что одна из них сбросит вызов или выключит телефон. Сердце едва не выскакивало из груди… Четвертого звонка не последовало. Брейди перевел дыхание и снова прильнул к отверстию.
Убийца ничего не услышал. Он продолжал стоять в центре подвала, внимательно осматривая все места, где можно было спрятаться. Глаза его покраснели и тоже слезились. Дом был построен до принятия новых пожарных правил, и подвальных окошек в нем не было. На полу были только что разлиты химикаты. Собаки указали убийце, что беглецы скрылись в подвале, и он не сомневался: добыча прячется где-то совсем близко.
Рыжебородый повернулся лицом к укрытию. Он смотрел прямо на Брейди, но тот знал, что гобелен с гребцами настолько хорошо маскирует глазок, что его не заметно даже вблизи при внимательном рассмотрении. Убийца скользнул взглядом по верхнему краю «стены», потом уставился на коробки, прикрепленные к ней у самого пола.
«Это просто коробки», — отчаянно пытался внушить ему Брейди.
Убийца шагнул в его сторону и пнул пустые коробки. Они издали гулкий звук, но не отлетели в сторону. Рыжебородый начал поднимать топор, целясь в дверь убежища.
Брейди отпрянул. Оттолкнув Зака в глубину ниши, он поднял обломок швабры и приготовился защищаться.
«Такой топор разрежет эту дверку, как нож — ломтик хлеба», — промелькнуло у него в голове.
Но удара все не было. Немного поколебавшись, Брейди осмелился выглянуть в глазок. Убийца стоял там же, сжимая двумя руками занесенный над головой топор и словно задумавшись. Смотрел он куда-то вверх, на потолочные балки подвала, которыми служили опорные лаги для пола первого этажа. Брейди услышал далекий, нарастающий звук полицейской сирены.
«Ага! — подумал он. — Беги, сволочь! Проваливай!»
Но вместо этого убийца устремил взгляд в его сторону и взмахнул топором. Брейди отпрыгнул, и через полсекунды лезвие топора прошло сквозь дощатую дверь, раскроив ее от уровня головы до уровня груди человека. На голову им посыпались пыль и гипсовая крошка.
Зак испуганно вскрикнул. Он, видимо, ударился головой о выключатель, потому что над ними загорелась единственная лампочка, освещавшая тайник.
Оценив мощь руки, державшей секиру, Брейди пришел к выводу, что с обломком швабры ему против нее делать нечего, и единственный шанс, который у них остался, — отсрочить неминуемую гибель, протянуть время до прибытия полиции. Сирены завывали совсем близко. Брейди бросил палку и сделал первое, что пришло в голову: схватился за торчащее из двери лезвие. Он тут же поранил ладонь левой руки об остро наточенный топор. Убийца рванул на себя секиру. Лезвие наполовину ушло из захвата Брейди. Оно стало скользким от крови. Брейди зажал его изо всех сил и почувствовал, что мясо на ладони разошлось до кости, в которую и уперлось лезвие. Киллер снова дернул на себя топор, но Брейди удержал его. Он хотел крикнуть какое-нибудь проклятье этому зверю, который ворвался в его дом, но из груди вырвалось только сдавленное рычание.
Затем ему в колено, пробив доску, ударила обутая в сапог нога. В то же мгновение острие секиры выскользнуло у него из рук и исчезло за дверью. Брейди отлетел к противоположной стене, сбив по пути Зака. Тот ударился о стену и упал, потеряв сознание. Брейди тоже не удержался на ногах и с размаху сел рядом. Через трещину в двери он видел, как убийца заглядывает в убежище.
Лицо рыжебородого свело от ярости. Его собаки лаяли и выли где-то наверху. Убийца поднял топор для следующего удара. Но, постояв немного, он вдруг повернулся и исчез из виду. Брейди услышал, как он взбежал вверх по ступенькам. Лай прекратился. Наверху хлопнула, закрываясь, дверь — или ее выбили с разбегу ногой, Брейди не мог точно сказать. Потом все стихло. В доме воцарилась неестественная тишина, как полный штиль после внезапно пронесшегося торнадо.
Вокруг них клубился ядовитый газ. Какое-то время Брейди не замечал его, теперь резь в глазах усилилась, легкие сдавило, и горло заболело сильнее. Зак судорожно втянул в себя воздух. Вид у него был такой, будто он плакал целую неделю.
— Все в порядке, сынок! — произнес Брейди. Он протянул к сыну руку, но с нее капала кровь.
Зак поднялся на колени и обнял отца. Всхлипнув, он издал тихий жалобный стон.
Брейди прижал его к себе здоровой рукой:
— Все хорошо.
