Уилл достал ключ из ящика, они зашли за стойку и проскользнули в дверь. Они оказались в комнате, тускло освещенной небольшим количеством солнечного света, которое проникало сквозь ставни. Со всех сторон были сложены деревянные ящики для транспортировки, которые возвышались, как кривая версия Нокейна из коробки с игрушками. Когда они добрались до задней части, Уилл встал на цыпочки и снял тяжелую коробку со стеллажа. Он опустил ее на землю и стряхнул тонкий слой опилок с крышки. На этикетке был указан адрес Колвик-Холла.
Рен хотела ощутить триумф. Она хотела почувствовать себя правой. Она была еще на шаг ближе к ответам. На еще один шаг ближе к правде о том, что случилось с Байерсом. Но она чувствовала только страх. Может быть, незнание было лучше, безопаснее. Но было уже слишком поздно поворачивать назад. Пыль клубилась вокруг них, как дым.
– Открой ее, – потребовала она.
Уилл взял лом, закрепленный на стене, и осторожно просунул его под крышку коробки.
– Вот, – мрачно сказал он, когда открыл ее. – Вы это ищете?
Глубоко вздохнув, Рен подняла крышку. Внутри были темно-фиолетовые и синие лепестки. Кровь Богини. Одного этого ящика было достаточно, чтобы отравить шестерых солдат и весь персонал Колвик-Холла.
Этого недостаточно, чтобы возбудить дело.
Хэл бросил отчеты об отправках на низкий журнальный столик, напугав Рен. Она выронила свой нож – на самом деле нож Хэла, который позаимствовала без разрешения. Она стояла на коленях на полу их комнаты рядом с чугунным радиатором – изобретением, которое так пригодилось бы им прошлой ночью, – грелась и резала яблоки, чтобы хоть чем-то занять себя.
Выпроводив их из комнаты, в которой хранились ящики, Уилл снова попросил ничего не говорить его родителям. Он даже стащил несколько яблок с кухни, чтобы обеспечить их молчание. Это было маленькое, совершенно обычное яблоко, но оно привело Рен в восторг. После того как в течение двух недель в Колвик-Холле она не ела ничего, кроме жирной пищи и вкусного мяса, ей отчаянно не хватало фруктов.
Рен подняла нож. Сок капал с лезвия, похожий на нектар в свете камина. Хэл сидел в кресле рядом, вытянув длинные ноги и скрестив их в лодыжках. Освещенный золотым сиянием очага, он был воплощением спокойствия, и Рен захотелось разрубить его пополам от разочарования.
– Как это недостаточно? Это, – она указала ножом на бумаги, – прямое доказательство. Само существование Уилла доказывает, что есть связь между Лоури и данийскими солдатами. А эти отчеты свидетельствуют, что ему доставляли яд прямо в поместье!
– Поскольку мы не можем привести с собой Уилла, у нас есть только истории о дворянине, помешанном на всем жутком. Это и так уже всем известно. – Он сделал глоток чая. – Нам нужна жертва. Или свидетель.
– И он у меня есть, не так ли?
– Верно. – Многозначительный взгляд, который он бросил на нее, заставил сердце учащенно забиться. – Весрия примет мои показания, но Дану – нет. Нам нужен даниец, чтобы предоставить королеве убедительные доводы.
Как бы сильно Рен ни хотелось это признавать, Хэл был прав. Им нужен Байерс. Той ночью она почувствовала что-то в восточном крыле, но, даже если она могла довериться своим чувствам, будет ли он жив, когда они вернутся?
Рен взяла следующее яблоко, такое же большое и красное, как сердце. Она аккуратно срезала кожицу, но через несколько секунд бросила нож на стол.
– Значит, нам нужно вернуться.
– Да.
– Но у нас все еще нет догадок, где спрятан ключ. И я не знаю, как отреагирует Лоури, когда узнает, что мы ушли. Он заставил меня подписать договор, что я не покину дом без его разрешения. Меня ждет какое-то ужасное наказание.
– Логично, – спокойно отметил Хэл. Затем, как всегда услужливо, он добавил: – Было неразумно подписывать контракт.
– Что ж. – Она выразительно разрезала яблоко. – Тогда у меня не было вариантов. Тогда я еще не встретила тебя.
Сначала он хотел возразить, но потом заметил нож в ее руках и побелел.
– Где ты его взяла?
– Ах, его? – Она повертела нож в руках. – Я взяла его из твоего пальто, пока ты наливал чай.
– Он предназначен не для этого.
– Разве? – Рен небрежно махнула острием в его направлении. – Я понятия не имела. Ох уж эти глупые целители и их обеты ненасилия! В любом случае из него получился очень хороший кухонный нож. Удобный и острый.
Хэл выжидающе протянул руку, и она нехотя вернула нож. Он рассеянно вытер его рукавом пальто, затем осмотрел край, как будто беспокоился, что тот затупился.
– Ты должна знать, как им пользоваться, чтобы я не волновался за тебя.
– Мне не нужно знать, как пользоваться ножом. Я знаю, как убить человека, если действительно этого захочу.
– Да. Думаю, ты права.
