Положил под голову свою седельную сумку, улегся у костра. Глянул на меня сквозь пламя.
– Ваш дар, леди Моргана, поражает и восхищает. Я бы дорого заплатил за возможность покорять огонь! Только пользоваться им крайне опасно. Лучше никому не знать, что вы – маг. Поверьте! Не демонстрируйте своё умение без крайней на то нужды. А лучше совсем.
– Хорошо, – кивнула покладисто. – В следующий раз, когда потребуется моя помощь, может, даже и вам, воспользуюсь чем-нибудь более традиционным. Например, кину в бандита щепкой.
Рыцарь усмехнулся, но ничего не ответил. Закрыл глаза. Спать собрался?
– Сударь Кайлан…
– Прошу вас, просто Кай.
– Угу. Кай. А разве нам не положено установить дежурство на предмет нападения, например, дружков бандитов, что покоятся вон там, под ветками? Или по умолчанию и традициям я должна караулить первой?
– Не бойтесь, леди, – сонно вздохнул рыцарь. – Никто не явится. Кроме того, у нас уже есть двое гораздо более чутких стражей.
Он ткнул пальцем в сторону лошадей.
– Я успею отреагировать на вторжение. Спите спокойно.
Угу. «Спи спокойно, дорогой товарищ». А еще, хочешь не выделяться, периодически приседай и говори «ку!». Информация к размышлению.
Ну, и чего в позу вставать – я-де в египетских богов не верю, сама себе крутая, и вообще у меня меч блескучий?! Со своим уставом, как известно, в чужой улей не лезут. Придется, слушаться рыцаря. Пока он настроен благосклонно. Дальше видно будет. Я, конечно, дамочка самоуверенная и властная по натуре, но иногда гордыню надо усмирить. И поменьше болтать
Кстати, о мече.
Я вытянула знакомый сверток из кучи вещей у нашего бивуака, немного развернула тряпицу, взялась за рукоять, и чуть-чуть вытянула меч из ножен. По сияющему лезвию потекли вспыхнувшие руны. Меч излучал такое тепло, уверенность, ощущение силы и защиты, что не хотелось выпускать его из рук. А ведь он – орудие убийства! А я пацифист. Пыталась убедить себя, что не обязательно использовать клинок по прямому назначению; есть ведь и ритуальное оружие, чисто символическое, наградное или как часть униформы.
Ты сама-то себя слышишь, Марианна Вестфалль?! Символом чего может служить оружие?! Пусть даже небесной красоты, но оружие! Меч! Уж не эмблемой мира точно. Представляю – белый голубь Пикассо, но не с веточкой, а руническим клинком в клювике!..
Я вздохнула, завернула свою находку опять в лохматый лоскут, но положила не в кучу, а рядом с собой, под руку. Как ребёнку с любимой игрушкой не хотелось расставаться с артефактом даже во сне. Не с холодной сталью, а с другом и защитником. Меч словно беззвучно говорил со мной; я его чувствовала на ментальном уровне, на уровне ощущений и эмоций…
Эмоций! Железку для убийства! Ты в своём уме, леди Моргана?
Я хмыкнула и покачала головой от осознания нелепости ситуации. Но, как бы то ни было! Что-то во мне изменилось. В хорошую сторону или… не очень, но я теперь другая. А значит, и оценивать себя следует иначе. И, наверное, пора-таки поспать немного. Лошадки мирно жуют траву, не обозначая ничьего враждебного присутствия и присутствия вообще, рыцарь вон спокойно похрапывает, хотя я не сомневаюсь, – в случае чего, мгновенно окажется на ногах и с кинжалами в каждой руке.
То, что сцена с нападением разбойников была инсценирована, я поняла давно. Точнее, нападение настоящее, а вот бедный несчастный рыцарь с кинжалом у горла, – этому он сам позволил случиться. На самом деле ничто ему не угрожало; просто хотел, чтобы я поверила, раскрылась. Прониклась.
Получилось. Я прониклась в первую секунду, размякла от ощущения собственной значимости и героизма. И женственности, когда перевязывала его рану, несмотря на протест, слабый, впрочем. Спасла жизнь красавцу-рыцарю, ай, да я! Потом, правда, скептицизм возобладал. Как он с завязанными руками и ножом, впившимся в горло, сумел освободиться в полсекунды, пока я, держась за дерево, преодолевала приступ дурноты?! И у костра так удачно мышь пробежала, что я очень естественно пискнула от страха и неожиданности. А рыцарь, метнув нож, пригвоздил несчастную зверушку к пеньку в паре сантиметров от моей руки. Вот так! Бедный несчастный рыцарь был застигнут врасплох парой крестьян-увальней. Ничего ему не сказала, конечно, и не собираюсь. Какой у меня к нему может быть интерес? Просто надо больше наблюдать, а не говорить и, тем более, не откровенничать. Особенно с рыцарем. Кто знает, какие у него на самом деле мотивы? «Спасла жизнь», «Я вам обязан». А потом будет «вы избранная»…Угу. В моём мире сии эпитеты именуются лапшой, что удачно виснет на ушах наивных девиц.
Проводит до города – и спасибо. Там уж сама стану решать, что делать, и как домой вернуться, если это возможно. А невозможно, придумаю что-нибудь. Потом. Сейчас решительно ничего не хочется планировать.
Глава пятая
