— Да, доченька, я — лерда и ничего с этим не поделаешь. Молчи и слушай. Сегодня утром, наступит мой последний рассвет. Рассвет, который унесет мою жизнь. И я хочу, чтобы ты узнала все о своей матери и отце, которого ты никогда не видела. Я родилась тридцать три года назад. Тридцать три — коварное число, ни одной ведьме-лерде не удалось прожить дольше. Мы наделены почти полной неуязвимостью, огромной магической силой, но не можем продлить себе жизнь даже на день. Всю свою жизнь я творила зло, я убивала, мучила людей.
— Нет, мама, не говори так. Ты самая хорошая!
— Хотела бы быть такой, какой ты меня видишь, но правда не такова. Да, я прожила жизнь во зле, но все это было предопределено уже моим рождением. Моим отцом был крысак, мать — лердой. Тьма породила тьму. У меня не было выбора, каким путем идти, но у тебя он есть. Твоим отцом был голубоглазый мужчина из племени Крылатых. Очень красивое, но совершенно безмозглое племя. Он покорил меня своими песнями, пробыл со мной неделю и улетел. Через девять месяцев родилась ты — самая прекрасная кроха на всем Ангаре. Я полюбила тебя, я — неспособная на человеческие чувства, всем своим существом. За исключением заклинания, помогающего прятать крылья, ты не знаешь больше ни одного. Я специально не учила тебя колдовать, из-за страха, что зло тайком проникнет в невинную душу. Душа,… как бы я хотела ее иметь.
— У тебя нет души?
— Ни у одной из ведьм — лерд нет души. При рождении дочери, а у нас всегда рождаются только девочки, мрачные демоны Сумеречного Мира забирают душу из сердца и вкладывают в него магическую мощь. Ты — дитя света и тьмы, избежала этой участи. Свою дорогу будешь выбирать сама. Существует старинное предсказание… Однажды свет и тьма соединятся и пойдут одной дорогой. И прольется свет и озарит всех и вся. Пусть позволят Солнцеликие Боги тебе попасть под пролившийся свет! Только одного хочу для тебя, доченька — счастья.
Тоненький красный лучик проник сквозь оконное стекло, мягко коснулся ведьмы, словно напоминая, что срок пришел. Вздохнув, мать сделала шаг вперед.
— Пора.
— Нет, мама, нет. Пожалуйста. Я люблю тебя, не уходи.
— Если я не уйду, мое тело сгниет на твоих
глазах в пять минут. Это страшно, поверь мне. Я хочу, чтобы ты запомнила меня такой, как сейчас. Перед смертью хочу открыть тебе тайну. Ты наверняка заметила, что по утрам я никогда не выходила из дома, в то время когда ты любовалась рассветом. Запомни, дочка, восходящее солнце убивает ведьм — лерд своими молодыми лучами, а не мифический цветок Алексы, как принято считать.
— Мама… — скорбно простонала девушка.
— После смерти мне суждено стать бесплотным духом, эфемерной лердой, вечно скитающейся по Сумеречному Миру. Хотя я могла стать…Не важно, кем я могла стать. Помни, я любила тебя и буду всегда любить, даже в мрачном царстве вечных теней.
Ведьма вышла за порог, плотно прикрыв за собой дверь. Корделия на дрожащих ногах подошла к порогу и села возле закрытой двери, не решаясь открыть ее. Девушка ощутила, как в груди зарождается ранее неведомое ощущение злобной силы. Она разбухла, росла, старалась вырваться наружу. Корделия прошептала:
— Мама, мамочка, не уходи.
Ответа не было, только непонятные чувства, буквально бурлившие в ней секунду назад, пропали. Девушка закрыла лицо руками и заплакала навзрыд, как ребенок.
Демон-кот лежал в дупле старого дерева, свернувшись калачиком. Сегодня он сделал то, о чем мечтал долгое время — убил Эю. Хотя, может быть, стоило подарить ей более легкую смерть, думал он лениво, ведь это из-за нее он впустил в себя демона и стал почти всемогущим. По крайней мере, ему хотелось думать, что он всемогущ. Демон-кот устроился поудобнее, слизнул с лапы застывшую капельку крови Эй, на него нахлынули его человеческие воспоминания, воспоминания Игана.
… Иган стоял на коленях перед красавицей Эей, не смея поднять глаз, в его руках подрагивал букетик луговых ромашек. Он очень волновался и сильно потел, его ветхая одежонка была почти чистой, он постирал ее вчера вечером и высушил на кустах сирени у реки. Так как другой одежды у него не было, то самому всю ночь пришлось просидеть в тех же кустах, охраняя тряпье. Утром Иган собрал на лугу ромашки, целуя каждый цветок на счастье. Он так хотел, чтобы Эя стала его женой, только о ней и грезил бессонными ночами, а сейчас стоял на коленях перед красавицей и не знал, что сказать. Эя молчала. Иган прокашлялся, прочищая горло, и произнес заготовленную речь:
— Эя, выходи за меня замуж. У меня нет богатства, но я люблю тебя и сделаю счастливой.
Эя долго молчала, и Иган подумал, что она обдумывает его предложение. Он робко поднял глаза, лицо девушки было закрыто ладонями, плечи подрагивали. Поднявшись с колен, он подошел к ней, осторожно дотронулся до руки, думая, что Эя плачет. Но когда она открыла лицо, он увидел, что она смеется. Она смеялась над его любовью.