Кошка насторожилась, замерла. Шерсть на загривке встала дыбом, она зашипела. Не замечая ничего необычного в ее поведении, Шаман подкрался сзади и уже потирал руки, когда его вежливо похлопали по плечу. Он отмахнулся. Ему взъерошили волосы. Шаман пропел:
— Братья мои, что ж это такое, Оставьте меня, охотника, в покое.
— Крылышки, — скрипучий голос, раздавшийся из-за спины, сопровождался выкручиванием крыльев.
— Отпусти, — попытался вырваться шаман, но не тут-то было. Слегка дебильный голос продолжал вопить.
— Старший братик, а я крылышки поймал.
— Отстань, — донеслось из-за соседнего дерева, — не видишь, я к обеду готовлюсь.
— А здесь еще киска, — восторгался неизвестный придурок.
Шаман услышал, громкое шипение кошки, и понял, что кошка тоже попалась. На этот раз ответили с другой стороны:
— Номер сто двадцать пятый, вы мешаете процессу подготовки праздничного стола, — голос был похож на женский, но с теми же скрипучими интонациями.
— А что это значит? — поинтересовался номер сто двадцать пятый. На этот раз ответили многие:
— Заткнись!!!
— Ну и ладно, — обиженно ворчал номер сто двадцать пятый, уходя. Он не выпустил из рук крылатого мужчину и кошку, хотя пушистый комочек царапался и вырывался. Шаман тоскливо смотрел в небо, полузакрытое ветвями деревьев и тоскливо думал о том, что его бросили. Глупцы, они не смогут жить без него, своего ШАМАНА. Внутри его рождалась грустная песня, когда уже не стало сил держать ее в груди, шаман открыл рот и запел:
Возникла заминка, шаман никак не мог подобрать рифму словам «неведомо куда». «Забытые года»? Нет, может «ездюка»? Надо припомнить есть ли такое слово, хотя…Сии серьезные рассуждения прервал скрипучий голос:
— Сто двадцать пятый я. В моих ты лапах.
— Простите, пожалуйста, вы не подскажите в какой именно лапе? Левой или правой? Пригодиться для последующих песен.
— В одной из восьми. А о каких «последующих» песнях ты говоришь? Что-то я не понял вопроса.
— Певцу невозможно рот заткнуть, — горячо воскликнул Шаман.
— А я и не собираюсь тебе рот затыкать, — сто двадцать пятый не мог понять, почему приходится объяснять такие очевидные вещи. — Я тебя съем.
— Почему? — оторопел шаман.
— Ну… -замялся сто двадцать пятый, — не знаю. Мы, пауки, всегда так поступаем.
— Па-па-па-у-у-ки-ки-ки? — переспросил Крылатый мужчина в легкой панике.
— Ты не любишь пауков? — в скрипящем как несмазанная телега слышались нотки недовольства. — Почему? Мы такие хорошие!
Шамана бесцеремонно поставили на землю, кошка, воспользовавшись моментом, вырвалась и убежала, оглашая лес громким мяуканьем. На крылатого мужчину смотрел ребенок: маленький худенький, с восьмью ручками. На каждой ручке по шесть тоненьких пальчиков, взгляд чистый искренний. Ребенок протянул к Шаману руку, тот вздрогнул, вспомнив, как тянула его за собой данная ручка. Стальной канат на подъемном кране, не меньше. Ребенок погладил его по пушистым волосам:
— Ты такой хороший, я не буду тебя кушать. Я открою секрет. Никому не расскажешь?
— Нет, я же Шаман, — Шаман открыл глаза.
— Я люблю морковку.
— У тебя будет столько морковки, сколько пожелаешь. Я большой человек в своем племени.
— Честно-честно? Не обманешь? А то один человек меня обманул.
— Что за человек?
— Он был весь заросший шерстью. Серый человек. А лицо похоже на то животное, что сейчас убежало. Все наши пошли убивать какие-то цветы…тюльпаны, а я остался. Вернее меня оставили сторожить его, а он убежал. Сказал, что в подвале спрятал морковку, для меня, я пошел. Там было столько коридоров, я ходил-ходил. Вышел, а серого человека нет. Мой старший брат потом мне подзатыльник дал.
— Ну это не страшно!
— Ага, подзатыльник всеми восьмью лапами. Скажете тоже, это больно. И мне запретили кушать морковку. Теперь я ем только мясо, -ребенок жалостливо посмотрел на Шамана, тот торопливо принялся убеждать.
— Не стоит все принимать так близко к сердцу. Я не обижусь, если ты меня не сьешь. А куда побежала кошка?
— Пушистый комочек побежал туда, мистер Шаман.
— Пошли туда, побыстрей, сто двадцать пятый.
— Мистер шаман…вы только не обижайтесь, -ребенок глубоко вздохнул, собираясь с силами. -
Вы могли бы называть меня Морковкой, а не сто двадцать пятым?
— Но это же девчачье прозвище!
— А я и есть девочка.
— Хорошо, Морковка.
Шаман взял девочку за одну из восьми лапок, и они пошли по следам кошки.