Сто двадцать пятого моментально утащили к себе соплеменники. Он хныкал, тянул все восемь ручек к Шаману. Девяносто восьмой усадил сто двадцать пятого на колени, успокаивал, совал морковку. Но девочка была безутешна, даже морковка из рук брата не могла ее успокоить. Пауки перебрались на верхние ветки липы, но уйти не захотели. Шаман, видя слезы Морковки, невольно потянулся к ней. Влез на дерево с Пауками, без страха сел рядом, они с уважением посмотрели на крылатого мужчину. Морковка мгновенно перебралась на колени Шамана, прижалась к теплому плечу и затихла. На щеке Тхары блеснула слезинка, полузверь стала чрезвычайно сентиментальной.
Ди, Би, Ла во все глаза смотрели на кошку, попытались сбросить ее костлявыми руками, но мешал старик. И чего он к ним пристал? А тут еще Ла заметил появление новых персонажей, ходячие трупы. Что им всем надо? Ведь демоны хотели только одного, поесть душ и скоренько вернуться в Вечные Сумерки. Ну, разве они многого просят, странные какие-то эти жители верхнего мира. Внимание Ди привлек совсем маленький труп: кожа почти сползла с круглого личика, кое-где торчали пряди светлых волос, на шее рваная рана, сквозь нее просвечивают шейные позвонки, но вот глаза. В глазах не было обычного для мертвецов безразличия, словно в изувеченном теле продолжала жить душа. Совершенно невероятно, ведь рана явно нанесена демоном, значит, душа должна стенать в Вечных Сумерках, оплакивая свою несчастливую судьбу. Подобной участи можно было избежать, только если в верхнем мире остался человек, который помнил о погубленной душе каждую минуту, любил и стремился к ней всей своей душой. Малец тянул ручонки к старику, что висел на скелете, словно груша.
— Дидо! Дидо, мне страшно.
Старик Солпо из последних сил держался за скелет Игана, он почти сломал шею ублюдку, убившему внука. По морщинистому лицу струился пот, ноги скользили по земле, наверно из-за крови. Мельком взглянул на свой бок, с первого взгляда видно, он не жилец на этом свете. Скоро смерть распахнет ему милостивые обьятия, но перед тем, как заснуть вечным сном, он должен расплатиться с долгами. Он должен отомстить. Старик удвоил усилия. Смерть приближалась, он понял это, когда услышал тихий голосок: «Дидо! Дидо, мне страшно!». Голос умершего от руки демона-кота внучка. Голос лишил его силы, по щекам потекли кровавые слезы. Тело старика соскользнуло со скелета, он так и не сумет отомстить. Падающего старика подхватили сильные руки Верзуна, осторожно положили на землю. Маленькая ручка коснулась раны на боку:
— Тебе больно, дидо?
Солпо открыл глаза, он не верил им. Перед ним стоял Юрга, полусгнивший, смердящий, и все же в пустых глазницах сияла душа прежнего, еще живого мальчика. Старик протянул дрожащую руку, коснулся остатков такого родного лица.
— Внучек, Юрга, подожди минутку. Сейчас я приду к тебе.
— Мне страшно, дидо. Я хожу по Земле совсем один. Я не могу успокоиться, не могу спать, не могу есть. Мне так одиноко.
— Теперь ты не будешь одинок.
— Не бросай меня больше, дидо.
— Никогда больше.
Сердце старика Солпо затихло, глаза остекленели, рука упала на землю. Рядом со стариком упало маленькое тельце. Две любящие души наконец-то встретились. Верзун увидел, как душа старика обняла душу внука. Так не размыкая объятий, словно боясь потеряться они и ушли.
Лина рыдала во весь голос, ей вторила Селена. Члерка размазывала слезы по пухлым щекам, ее обнимал Ангрий, в глазах застыла скупая мужская слеза. Гее с досадой ударил кулаком по стволу клена. Тлж опустил веки на глазах старика, подвинул к нему тело внука. Теперь они навсегда вместе. Антифрикцио с криком ярости бросился на скелет, свалил его на землю, откуда силы взялись.
Кошка добралась до демонов, рвала их тела на части. Но Ди, Би, Ла не отличались большим умом, не хотели уходить обратно в свой мир.
Корделия вглядывалась в глубь себя. Из подсознания поднималось ее темная страшная сущность, зло, которое жило в ней. Оно оживало только ночами, выползало, когда разум спал. Но крылатая девушка никогда не давало воли своей темной стороне. Зло с шипением возвратилось назад, в бездну подсознания. Не в силах Корделии было уничтожить часть себя, доставшуюся в наследство от матери лерды, но загнать зло в неведомые глубины, держать в тюрьме подсознания, она могла. Подняв руки к небу, крылатая девушка издала крик, он вибрировал, усиливался, окружающие закрыли уши. Даже демоны не могли вынести терзающих плоть и души звуков.
Лебедь внутри крылатой девушки избавился от черных полос, теперь он стал чисто белым. Расправив крылья, сила покинула тело девушки. Верзун ободряюще улыбнулся, Корделия сделала выбор. Лина хлопала ресницами, на которых блестели капли слез. Тело крылатой подруги стало излучать не серый, а чисто белый свет, и она не висела над землей, а твердо стояла.