— Снова ты? — произнес Сергей, нанося отсчеты на карту. Это была обнаруженная жми еще вчера батарея 150-миллиметрового калибра.
— Что-то поздно сегодня. Нервишки подводят, наверное, — сказал Гордин.
Сергей тоже стал замечать, что гитлеровцы начали изменять своему принципу, или, как его назвал Морщаков, неписаному закону: «Взошло солнце — война, а зашло — конец войне, отдых».
Тяжело урча, подъехал дикап Петрова.
— Давно началось? — спросил он, выйдя из машины.
— Только что товарищ генерал, — ответил лейтенант! — Сегодня даже не дождались авиации.
— Появится еще, — кивнул Петров, пожимая руку подошедшему Богданову.
Генерал посмотрел в бинокль на вражеские позиции.
— Поберегите снаряды. Скоро пригодятся.
— Что-нибудь новое ожидается?
— У нас каждый день новое, — пошутил Петров, — так что нам не привыкать; так что ли, пулеметчик? — Он дружески подмигнул Гордину. И обращаясь к Богданову, спросил: — В полку Галиева, Николай Васильевич, есть твои передовые наблюдательные пункты?
— Есть. С этим полком у нас тесная связь.
— Это хорошо, — одобрил генерал, — только учти, ночью части дивизии будут отведены к Сухому лиману.
— Дивизия отойдет? — удивился Богданов. — Почему?
— Видишь ли, — пояснил Петров, — отвод: на новый рубеж значительно облегчит положение частей дивизии, так как сократится фронт обороны.
Богданов на секунду задумался.
— Но, — возразил он, — овладев побережьем Черного моря, от Бугаза до Сухого лимана, противник сузит кольцо…
— И возникнет угроза прорыва нашей обороны на всю ее глубину, — продолжил Петров. — Ты это хотел сказать? — Генерал нахмурился. — Да. Могу еще добавить, что возможность маневра наших кораблей в районе Одессы значительно уменьшится, так как и сам порт и входящие в него суда попадут в радиус действия артиллерии врага. Вот так. Поэтому заход в порт кораблей будет осуществляться ночью. Или днем под прикрытием дымовой завесы.
— А что же мы от этого выиграем? — опросил Богданов.
— Не понял? — воскликнул Петров. — А еще артиллерист!
— Корабли Черноморского флота получат возможность поддержать огнем корабельной артиллерии каждый сектор обороны, — высказал предположение Богданов.
— Верно. Представляешь насколько повысится плотность огня? На войне, Николай Васильевич, далеко не всегда удается делать то, что хочется. Сейчас необходима отступить.
— Вы хотите сказать, что отвод дивизии на рубеж Сухого лимана ликвидирует угрозу прорыва противника на всю глубину?
— Вот именно, — улыбнулся Петров. — «Нет худа без добра». Эту пословицу напомнил мне вчера адмирал Жуков.
Когда генерал уехал, Сергей взял коробку с шахматами, которую где-то раздобыл Морщаков, и расставил фигуры.
— С кем играете? — спросил подошедший Богданов.
— Нет партнера, — поднявшись, сказал Сергей.
— Садитесь, — остановил его Богданов, — партнера, говорите, нет? Ну что же, придется разрешить вам обыграть командира полка.
Партия развивалась спокойно. Сергею очень хотелось не ударить в грязь лицом перед Богдановым, и лейтенант затеял очень рискованную комбинацию. После нескольких ходов майор действительно призадумался. Сергей посмотрел на озабоченное лицо майора. Высокий лоб Богданова прорезала складка. Темно-серые, запавшие от усталости и недосыпания глаза сузились.
— Шах! — объявил майор, делая ход слоном. — Еще раз шах, — повторил он. — А теперь через два-три хода — неизбежный мат…
Березин молчал. Он сосредоточенно искал выход из создавшегося положения. Не хотелось мирпться с мыслью, что партия проиграна.
— Сдаетесь? — спросил Богданов.
— Нет, — упрямо качнул головой Сергей.
— Закурите. — Майор протянул ему коробку «Казбека». — Напрасно упорствуете. В таком положении даже Ботвинник прекратил бы игру.
Сергей сделал ход.
— Ах вот что, — усмехнулся Николай Васильевич. — Продолжаете сражаться. Верите в себя. Это хорошо. Без веры нет и победы. А мы ответим вот так. Шах!
Следующие два хода прошли в обоюдном молчании.
Пролетело несколько напряженных минут.
— Слабый ход, — сказал майор. — Вы проиграли. ШахГ Еще раз шах — и мат! — объявил Богданов. — На сегодня довольно. — И он посмотрел на часы.
Через полчаса Богданов и Иващенко уже проезжали мимо огневых позиций третьего дивизиона, направляясь, в первый дивизион.
— Не нравится мне это затишье, — проговорил Богданов.
Машина выехала на дорогу, ведущую к первой заставе, повернула в сторону и, легко взяв подъем, помчалась вдоль гребня.
Богданов посмотрел вниз, в лощину, где под маскировочными сетями, прикрытыми травой и листьями, виднелись стволы орудий.
— Стой! — вдруг остановил шофера майор. — Вы только взгляните, — обратился он к комиссару. — Нет, вьв только посмотрите…
Старший политрук увидел траву, прикрывавшую маскировочные сети, натянутые над орудиями.
Теперь. Иващенко понял, о чем говорит майор. На зеленом поле на одинаковом расстоянии друг от друга желтели четыре больших пятна.
— Девятая! — сказал Иващенко.
— Да, девятая, — подтвердил майор, наводя бинокль.
— Утром этого не было, — развел руками комиссар. — Стало быть, после обеда Таиров придумал.
