Человек. Загадка. Безумие. Декс Форей никогда еще так не ошибался, пока не упустил шанс на счастье с Перри Паломино. Сломленный и одинокий, Декс лишен выбора. Ему остается только восстать из пепла, что оставила Перри, и найти свой путь к искуплению. Но ничего в жизни Декса не происходит просто, особенно, когда темное безумие поджидает его. История от лица Декса. Охватывает период после «Времени лжи» (4 книга) до конца «На крыльях демона» (5 книга). Если вам интересно, что стало с Дексом, пока Перри не было с ним, и как он стал Дексом 2.0, это ваш шанс.
Карина Хелле
И с безумием приходит свет
Эксперимент в ужасе — 6,7
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Нет ничего более пугающего, чем рассвет, что казался темнее ночи. Когда ты часами ждешь первых лучей света, напоминание, что наша планета крутится, и жизнь продолжается, а получаешь лишь тьму. Может, солнце было где-то там, может, мир вертелся, но я этого не знал. Я видел лишь тьму, эту черную дыру, что засасывала меня, пока не осталась оболочка моего бывшего я. В этом безумии не было света. Моя татуировка была ложью.
Утром после того, как Перри бросила меня, как я создал эту дыру, солнце не взошло. Я ворочался всю ночь в постели в логове, пока не смог выдерживать запах ее волос на простынях. Я перебрался в кресло, а, когда проснулся, был не один.
А хотелось быть в одиночестве.
— Декс, — голос Джен ворвался в бездну.
Я не хотел сейчас разбираться с ней. Прошлой ночью она нашла меня рыдающим на полу. Он помогла мне встать, впервые за все время позаботилась обо мне. Может, из-за той же вины, что была у меня. Может, она делала это напоследок, чтобы не ставить плохую точку.
Я медленно открыл глаза. Комната была серой, монотонной, мертвой. Она сидела в кресле, которое придвинула ко мне, она ненавидела это кресло, потому что я купил его в «IKEA». Она выглядела так же ужасно, как и я, и от этого было еще печальнее. Когда Дженнифер Родригез напоминала рыбу фугу, становилось понятно, что произошло что-то ужасное.
— Декс, нам нужно поговорить, — сказала она хриплым голосом. Она посмотрела на свои колени в шелковых штанах пижамы, спутанные волосы закрыли ее глаза.
Обычно от этих слов все мужчины напрягались. Может, даже прыгали из окна. Я был слишком пустым, слабым, чтобы сделать что-то еще, кроме как лежать и смотреть на нее. Она выглядела иначе, комната выглядела иначе, ничто уже не будет прежним. И хотя я мог успокоиться от этого, перемена означала потерю Перри. Так что легче не было.
— Говори, — сказал я, потому что не было сил сделать это самому. Я хотел услышать все от нее. Я хотел услышать, как она признает ошибки. Я хотел — сильнее всего — получить шанс признаться в своих.
Она принялась водить ногтями с маникюром по ногам, оставляя линии на штанах, что медленно пропадали на шелке. Ей было сложно. Это меня немного взбодрило.
— Я… — сказала она и отвела взгляд от меня. Ее глаза блестели от слез. И мне стало не по себе. Никто не хотел видеть, как женщина плачет, даже если она — дьяволица. — Думаю, нам нужно расстаться.
Я смотрел на нее.
— Неужели?
Она всхлипнула и нежно вытерла под глазами, словно могла испортить макияж, которого не было.
— Я была не честна с тобой. Знаю, и ты со мной честен не был.
Я прищурился.
— Когда я не был честен?
Она пронзила меня взглядом.
— Ты любишь другую женщину.
— А ты — другого мужчину. Как давно у тебя роман с сэром Козлом, то есть Брэдли?
Она пропустила оскорбление.
— Как давно у вас с Перри?
Я вздрогнул.
— Все не так.
— Ну, да, ты тут победил, — сказала она и убрала волосы с лица. Она была красивой. Конечно, я так долго был слепым. Она умела создать ощущение, что ты — самый счастливый мужчина в мире, потому что вас видели вместе. Она заставляла задаваться вопросом: почему я? Но я знал, почему. Потому что я был безопасен. Мы использовали друг друга, как страховочный канат, пока он не порвался.
И я не был победителем. Ни капли.
— Если мы решили говорить начистоту, скажи… как долго? — повторил я.
Она с болью вздохнула.
— С… тех пор, как ты покинул «Крох с вином». Покинул меня.
Я не хотел начинать очередную ссору из-за моего ухода, все это сейчас было ерундой. И, удивительно, но это жалило не так сильно, как я думал. Наверное, за ночь пострадала моя гордость.
— Почему ты не покончила с этим? — спросил он.
Она пожала плечами.
— А ты?
