Я творил много плохого в своей жизни… Но судьба дала мне второй шанс. Сейчас я уважаемый бизнесмен и хозяин огромной корпорации. Однако призраки прошлого преследуют меня. Она теперь работает в моей компании. А еще у её дочери мои глаза…
— Ты это, — тучная пожилая проводница воровато прячет глаза, будто совершила какую-то гадость, — приставать начнет, убегай и меня зови.
Киваю, пытаясь осознать слова женщины, сказанные тихим тоном и ее кивок головой в сторону закрытой двери купе. Поезд плавно трогается и нас обоих качает в ритме движения локомотива.
— Вот и хорошо, — тяжело вздыхает проводница и поторапливаясь идет в начало вагона.
Я же захожу к себе, не зная, что этим открываю двери в ад.
Знала бы, сразу вцепилась в эту продажную ж/д работницу и с визгом бросилась в служебное купе, не отпуская её ни на секунду, но откуда мне было знать, что странный попутчик, которого она явно взяла нелегально за большую мзду сотворит со мной такое?! Но я была молода, не верила, что подобное может произойти не с кем-то на экране в фильме ужасов, а со мной! В реальной жизни в двадцать лет!
Иду, стараясь не задеть нарочито выставленные в проход мужские ботинки сорок пятого, если не больше размера. До этой станции ехала в самом последнем купе вагона одна и нарадоваться не могла, что прибываю в столицу как королева, без разговорчивых соседей и прочих неприятностей. Теперь отдала бы многое, чтобы нашу компанию с обладателем огромных грубых ботинок разбавила какая-нибудь женщина, да хоть с орущим вертлявым ребенком, потому что наедине с ним мне жуть как не по себе. И дурное предчувствие, вплоть до тошноты.
Я села на нижнюю полку напротив мужчины. Тот, развалившись прикрыл глаза, точно дремал, и будить мне его очень не хотелось. Я принялась украдкой разглядывать его. Крупный, но не тучный. Под рубахой бугрятся мышцы на руках и раскаченной грудной клетке. По бычьей шее плетет узор замысловатая татуировка. Ладони, что покоятся на джинсах огромные, с крупными длинными пальцами. Да он запросто сможет обхватить мою талию одной левой, и переломать меня как тростиночку! Ежусь от этой мысли. Но взгляд отвести не могу. Всё равно, что разглядываю тигра. Опасного, мощного, и в одной клетке со мной, его добычей.
Волосы его коротко стрижены, не ежик, но около того. Черные и густые. Щеки и скулы заросли щетиной. Губы полные, чувственные, красиво очерченный контур. Подбородок, как принято говорить в таких случаях, волевой, тяжелый, массивный
Быстро прикидываю, сколько же мне еще ехать наедине с этим самцом. По-другому и не скажешь, хотя он пока не проявил ко мне никакой агрессии. А ехать мне еще целые сутки! В своем городе, похоронив единственную тетку и продав ее домишко за бесценок, мне делать больше нечего. В столице планирую поступить в университет и жить на эти деньги первое время.
Пригревшись, смотрю в окно, на мелькающий за стеклом лес. Мужчина не шевелится. Заснул наверно. И багажа с ним нет. Даже никакой завалящейся спортивной сумки! Очень странно… Только бутылка с мутной белесой жидкостью. Так обычно выглядит самодельный лимонад… или самогон! Хотя алкоголем от него не пахнет. Мой дед пил, пока не спился, и я прекрасно знаю, как «благоухают» выпившие мужики.
Мужчина ворочается. Приоткрывает глаза. Я вся моментально напрягаюсь. Но он всего лишь тянется к своей бутылке, отпивая большой глоток. Морщится. Наверно, точно лимонад! Локомотив дергается внезапно затормозив, и моя дорожная сумка слетает с сетки. Молния не выдерживает, лопается, из сумки вылетает банка с алкогольным коктейлем. Немногочисленные подруги, поехавшие провожать меня на вокзал, решили отметить там же мое отбытие. Взяли напиток и на меня, но я не пью. Тем более в дорогу. Поэтому, сунула его в сумку, да и забыла напрочь.
Мужчина проследил за полетом моих вещей и сфокусировал взгляд на банке.
— Хочу! — проговорил безапелляционно, а потом утвердил, — Можно.
— Да. — сглотнула я вставший комок в горле от ужаса.
У него баритон. Такой грубый и охрипший. Обычно подобными голосами разговаривают бандиты из фильмов девяностых. Да и весь его вид кричит о том, что тип криминален, и спорить с ним лучше не надо.
В два огромных глотка мужчина осушает банку и сминает жестянку ладонями так просто, будто она сделана из тонкого пергамента. Тянется к своему «лимонаду». Смотрит в окно. И я смотрю. От напряжения, скоро приходит дрема. Меня всегда укачивает в дороге. Но спать страшно: вдруг нападет? Хотя, это смешно. Напасть он может на меня и сейчас. Что ему мешает? Так что без разницы, сплю я или бодрствую.
Лезу на верхнюю полку, поворачиваюсь лицом к стене, и вжимаюсь в нее, стараясь скрыться с глаз мужчины. Через пять минут уже крепко сплю.
Чья-то рука с размаху впечатывается в мою ягодицу, сминая кожу прямо через джинсы. Моментально просыпаюсь. Натыкаюсь на мутный, расфокусированный взгляд черных глаз своего страшного попутчика.
— Что вы делаете?! — кричу в ужасе на все купе.