Правда, только я знаю о том, что танцуем мы с ним лишь в одном случае, когда одному из нас плохо. Остальные считали, будто мы так просто развлекаемся.
- Покажи мне свою страсть, чудо, - проговорил Роман, когда я к нему приблизилась.
Я на это лишь мягко улыбнулась и закрыла глаза, привычно отдаваясь музыке.
Роман прав. Танго - это страсть. Борьба. Власть. В нём всё и даже больше. Это не каждый способен понять, но те, кто ощутил (хоть раз!), никогда не смогут уже жить без этих пьянящих сознание и будоражащих тело и душу чувств.
Вот и сейчас я отдавалась танцу со всей страстью и даже больше. Горячие ладони друга обжигали, удерживая в своих объятиях с той самой властью и нежностью, крепко и бережно. Уверенность в своём партнёре позволяла по-настоящему расслабиться и раствориться в происходящем, позабыв обо всём на свете. Даже не заметила, как всё закончилось. Просто внезапно осознала себя в реальности. Звенящая тишина, пронзившая каждую клеточку моего тела своей пустотой и уязвимостью, после окончания музыки сменилась на громкие аплодисменты, свистки, выкрики.
- Спасибо, - улыбнулся Роман, выпуская меня из рук.
- Тебе спасибо, - вернула ему благодарность.
Хотя, если бы меня сейчас спросили, как я себя чувствую на самом деле, я бы сказала, что мне плохо, как никогда. Хотелось плакать. А стоящий позади Романа Михаил лишь усугублял положение. Видеть восхищение и желание в его глазах было выше моих сил. Поэтому я, развернувшись, поспешила скрыться в толпе.
- Сонь? - донеслось обеспокоенное мне вслед от Кузнецова, но я не стала даже оборачиваться.
Правда, бывший слишком хорошо меня знал, а потому понять, куда я бегу, смог просчитать с лёгкостью.
Догнал он меня уже на первом ярусе, схватил за руку и толкнул к стене.
- Оставь меня в покое! - ударила его по рукам.
- Не могу, - перехватил мои запястья, прижав к стене, не позволяя вырваться. - Я не отдам тебя, Сонь. Никому. Ни за что и никогда.
- Миш, ты нормальный вообще? - опешила от подобных заявлений. - Ты меня сам бросил! Не писал, не звонил столько времени, а теперь, вернувшись, реально решил, что я паду в твои объятия? Ты хоть понимаешь, насколько мне противно даже смотреть на тебя после всего? Всё кончено, Миш. И уже давно. И ты сам поспособствовал этому.
- Я знаю, - прикрыл он глаза на мгновение, а после посмотрел на меня с такой обречённостью, что в душе разлилась щемящая тоска.
Нет, это уже не любовь. Скорее, я сейчас мысленно оплакивала свои детские несбывшиеся мечты. А Миша - и есть они.
- Я тебя любила, Миш. Очень любила, - не смогла сдержать слёз. - Я даже была готова простить тебе ту измену, если бы ты только пришёл тогда ко мне и всё объяснил! Извинился. Я бы простила тебе всё и даже больше, - выдавила из себя признание. - Но не теперь, - добавила с грустью. - Не теперь, Миш. Слишком поздно. Ты больше не герой моего романа. Больше нет, - прошептала.
Не знаю, услышал ли он мои последние слова из-за громкой музыки, но взгляд отвёл. Молчал и нежно поглаживал мои руки большими пальцами. А через некоторое время выпустил их и прижал меня вплотную к себе.
- Просто дай мне ещё один шанс, Сонь. Вот увидишь, я больше никогда тебя не предам. Ты никогда обэтом не пожалеешь, клянусь! - попросил негромко, едва касаясь губами моего уха.
Ещё немного раньше на меня такая близость подействовала бы однозначно. Вот только не теперь. Его прикосновения и голос больше меня не трогали. Я стояла в его руках и понимала, что всё действительно закончилось. Да, больно. Да, по-прежнему что-то в глубине души откликалось на его слова, тянулось, желало поверить сказанному. Но это как замкнутый круг. Даже если Миша никогда больше меня не обидит, произошедшее всегда будет стоять между нами, а я давно перестала страдать человеколюбием и всепрощением.
- Я не могу тебе дать желаемого, Миш, - ответила со вздохом и зажмурилась. - Просто потому, что той Сони, которую ты любил и которая любила тебя, больше нет. Пойми это уже наконец. Ты пытаешься возродить давно похороненное. Та Соня давно умерла. А я… Именно я не могу дать тебе ничего. Даже дружбу. Как я уже сказала, слишком поздно. Для всего.
Ответом мне стало молчание. А после к моим губам прикоснулись чужие в неспешном, но довольно уверенном поцелуе.
О, да, Миша знал, как надо целовать девушку, чтобы она забыла обо всём! В конце концов, я и сама ещё неделю назад чуть не поддалась этому натиску. Сейчас же поняла, что всё действительно закончилось. И происходящее меня нисколько не трогает.
А ещё невольно сравнила этот поцелуй с другим. Егора. Нет, блондин целовался ничуть не хуже и не лучше. Просто по-другому. Совсем иначе. Но если уж выбирать, то я бы предпочла сейчас видеть на месте бывшего ангелочка. С ним я хоть знаю, чего ждать, и что мне не придётся за это отдавать душу или сердце. А тело… всего лишь физическая оболочка, которая всегда останется при мне. Вот уж воистину и в здравии, и бедности, пока смерть не разлучит нас.
Я и не подозревала, что местами стала настолько циничной.
- Хватит, Миш, - первая прервала слюнообмен. - Хватит!
