Мне было лет двенадцать, когда в наш класс пришёл новенький. Красивый невысокий блондин с длинной чёлкой и пронзительными зелёными глазами. Его посадили рядом со мной, от чего я стала заикаться на уроках. Рядом с ним я постоянно ощущала себя неуверенной девочкой и старалась даже не смотреть на своего соседа. А вот он смотрел. Часто. И ещё чаще улыбался, подсовывая мне конфеты в карманы, пока никто не видел.
В какой-то момент я поняла, что жду этих встреч, улыбок и сладостей. И не потому, что я любила сладкое. А потому, что они были от него. Вот только в какой-то момент он перестал приходить. А через пару дней мы узнали, что мальчик был болен и умер.
Я помню это чувство безысходности и потери. Хотя думала, что забыла. С возрастом многое стирается и блекнет в памяти. А я пыталась запомнить. Сохранила все фантики от подаренных им конфет. Они до сих пор где-то хранятся у меня в комнате.
Когда мы узнали… Когда я узнала о его смерти, то пришла к папе с вопросом:
"Видишь ли, милая, всему рано или поздно приходит конец. Каждый организм человека - это определённого рода машина, детали которой со временем изнашиваются без возможности восстановления. Это не плохо и не хорошо. Это просто есть. Такова жизнь"
Я понимала. И нет. Мне не хотелось верить, что мои родители - машины, которые со временем износятся. Это же родители! Они вечны!
Я его выслушала тогда, но уже через пару месяцев успела позабыть о том разговоре. А через два года папа умер. Зато сейчас память воскресила тот наш разговор.
Тогда все его слова казались ложью, призванной успокоить.
Что значат какие-то чувства, сердце и память, если самого близкого и родного больше нет рядом со мной?
И вот сейчас история повторялась. Правда, в этот раз не было смерти. Зато была душевная боль, раздирающая мой разум на части раз за разом, день за днём, перерастающие в очередной месяц.
И долбаный шёпот сердца, который я никак не могла заставить замолчать.
Он туманил сознание и толкал самой сделать первый шаг. И удерживала меня от опрометчивого шага одна лишь гордость. Понятное дело, что у Егора полно дел, но ведь всегда можно найти в плотном графике время позвонить или написать сообщение. И раз он этого до сих пор не сделал… значит, не так уж я ему и нужна.
Зато своим вниманием замучил Сергей, который, правда, очень скоро понял, что ловить со мной нечего, и переключился на другую девушку, к моей великой радости. А то я уже не знала, куда от него деться.
Роман, наконец разобравшись в отношениях с Кариной, теперь пребывал в царстве Любви и Счастья. Оба ничего вокруг не замечали, кроме друг друга. А ещё выяснилось, что Максим на самом деле не встречался с подругой. Это всё был лишь спектакль для нашего старосты, чтобы подтолкнуть того уже к каким-нибудь действиям. А если бы не вышло, то подруга бы просто наконец отступила.
Впрочем, я рада, что всё вышло, как эти двое и планировали, и Ромыч повёлся.
С Владом Кузнецовы разобрались довольно быстро. Учитывая, что псих, донимавший подругу, находился не на своей территории и не имел здесь достаточно связей… В общем, ему пришлось отступить. В этом немало помог отец Егора, выписавший парню запрет на приближение к Карине. Даже дистанцию обозначил в несколько десятков метров.
Мне же оставалось радоваться за всех вокруг, делая вид, что я тоже счастлива.
В таком режиме прошло полтора месяца.
