Капитан, однако, выглядел менее воинственным, чем остальные господа офицеры. Среди присутствующих восседали фон Репель, Штрассер и Эккенер. Последний явно мнил себя если и не будущим спасителем «народа и родины», то будущим героем непременно.
Для хорошего настроения были причины: сообщение об успешном налете на Англию по всей стране встретили с большим энтузиазмом. Немецкие газеты буквально захлебывались от восторга. Как писала передовица «Кельнише цайтунг»: «…наши цеппелины вознесли огненную десницу возмездия над Британией. Надменная Англия трепещет, с ужасом ожидая новых неотразимых ударов. Самое совершенное оружие, созданное гением немецких инженеров, — дирижабль, способно поражать нашего врага в самое сердце!»
— Выпьем, господа, за успехи германского оружия! — произнес, слегка покачиваясь, улыбающийся майор. Все взоры присутствующих обратились на него. Надо сказать, что выглядел он несколько комично. Фигура офицера говорила скорее о том, что это самое оружие для полковника скорее — вилка и нож. Но тост был с энтузиазмом принят, как и все остальные, последовавшие за ним, звучавшие приблизительно в том же духе.
Часов около шести вечера гости разъехались, довольные проведенным вечером, обильной выпивкой и отличной закуской. Профессор же прилагал все усилия, чтобы задержать Штрассера. С ним остался фон Репель, у которого с капитаном были еще какие-то дела. Выпитое спиртное делало разговорчивее и общительнее.
— Предлагаю, господа, выйти на свежий воздух, — предложил Вайс. — Тем более что вы не видели еще нашего больничного сада. Там мы, кстати, выпьем кофе.
Сад и вправду оказался весьма красивым. Повсюду виднелись клумбы, высаженные цветами разных оттенков, возвышались деревья в кадках и без оных, дорожки, заботливо усыпанные гравием, создавали геометрические фигуры. Стояли лавочки с гнутыми спинками.
— Очень, очень неплохо, профессор! — оценил фон Репель сад. — Вы не только мастер медицины, но и прекрасно разбираетесь во флористике и землеустройстве.
Штрассер закурил и откинулся на спинку лавочки.
— Мне тут нравится, — заключил он. — Пожалуй, я согласился бы отдохнуть у вас пару дней.
— Так в чем же дело? — поддержал шутку Вайс. — Мы с удовольствием организуем вам отдельную палату.
— К сожалению, слишком занят. Отдыхать мы все будем после победы, никак не раньше.
Подали кофе с маленькими душистыми булочками.
— А кофе ничем не хуже, чем в венских кофейнях, — с видом знатока заметил Штрассер, прихлебывая душистый напиток. — И как это вам все удается?
Профессор довольно улыбнулся.
— При всем том, что происходит, хочется сохранить хоть что-то, пусть и в мелочах, что напоминает о доме, о маленьких радостях, в которых мы вынуждены себе так часто отказывать.
Далее разговор пошел на тему, больше всего интересующую Вайса. Офицеры сами рассказали о своих замыслах ему, как специалисту «по отравлениям». Правда, к его большому сожалению, ни фон Репель, ни Штрассер не назвали место предположительной бомбардировки.
— Да, так вот, профессор. Мы планируем бомбардировать противника бомбами с ипритовой начинкой.
— Да что вы говорите! — вздрогнул британский резидент. — Это весьма интересно.
— Бомбардировка ипритовыми бомбами — дело новое, — сказал фон Репель, отставляя чашечку в сторону. — Я вам расскажу, как профессионалу в этом вопросе: мы поставили эксперимент. Ну, вы же понимаете, что мы не можем рисковать впустую нашими асами и цеппелинами. Это было бы слишком дорого и неразумно.
— Естественно, — согласился профессор. — Кому нужен неоправданный риск?
— Необходимо учесть все: влажность воздуха, направление ветра и так далее, — поддержал коллегу Штрассер.
— Ну и…
— На территории, огражденной колючей проволокой, собрали несколько сотен пленных — французы, англичане. А затем сбросили на этих недочеловеков бомбы с ипритом, — хладнокровно поведал фон Репель. — Пленным было разрешено даже прятаться в траншеях. Чтобы, так сказать, полностью изучить последствия.
Потрясенный Вайс мигнул.
— Неужели все погибли?
— Тут же! Представляете — словно косой скосило!
Неподалеку от беседующих крутился и Гитлер. Он с отсутствующим видом шлялся туда-сюда. Контуженого ефрейтора можно было видеть то справа, то слева, то он прохаживался позади. Складывалось такое ощущение, что ему очень хочется услышать, о чем же идет разговор. Бегающие глаза никак не соответствовали скучающему выражению лица.
— Вот, кстати, полюбуйтесь, — обратился профессор к офицерам. — У меня в госпитале — настоящие германские герои, пострадавшие за родину. Сейчас они находятся на лечении, но каждый из них рвется на фронт, чтобы продолжить борьбу. А у этого ефрейтора легкая контузия. Я проявил к нему снисхождение, оставил его тут, чтобы он из-под больных горшки убирал. Так он даже с этим не справляется! Идиот! В то время, когда наши солдаты и офицеры проливают кровь за Великую Германию, этот уклонист… — профессор раздраженно махнул рукой.
— Забавный персонаж, — безразлично заметил фон Репель.
— Вы бы послушали, какую ахинею он несет в моменты своих, так сказать, откровений, — презрительно сказал Вайс.
