Я пекла ватрушки и снимала закаты в тихой Козловке, пока в дом деда Аркадия не въехали два греха во плоти: Макс с его дьявольской ухмылкой и Дэн, чей взгляд прожигает насквозь. Они – беглецы, скрывающиеся от прошлого, но от меня не спрячешься. Между острыми подколками, жаркими взглядами и случайными касаниями мы играем в опасную игру, где дрова трещат, а страсть горит. Эти соседи – мой запретный соблазн, и я не собираюсь каяться.
Макс
Тьма глушит все, кроме рева мотора.
Наш джип, черный, как душа моего кредитора, несется по разбитой дороге, где асфальт – это больше мечта, чем реальность. Фары выхватывают то корявое дерево, то ржавый указатель с надписью: «Козловка – 5 км».
Я за рулем, пальцы стискивают баранку так, будто это шея того урода, из-за которого мы теперь в этой жопе мира. Дэн, мой напарник, сидит рядом, молчит, как всегда, но его взгляд – как нож в бок: острый и холодный.
Он злится, что я втянул его в это дерьмо, но молчит. Пока молчит.
– Че уставился, Дэн? – не выдерживаю, бросая на него взгляд. – Хочешь сказать, что это я виноват?
Дэн медленно поворачивает голову, его темные глаза блестят в свете приборной панели. Татуировка дракона на предплечье будто шевелится, когда он сжимает кулак.
– Ты, Макс, всегда виноват, – его голос низкий, как гул далекого грома. – Если бы ты не решил, что можешь кинуть Лося на бабки, мы бы сейчас пили виски в моем лофте, а не тряслись в этой тачке к черту на куличики.
– Ой, да ладно тебе! – я ухмыляюсь, хотя внутри все кипит. – Лось сам напросился. Думал, он нас на понт возьмет? Я ж не пальцем деланный. И вообще, это был твой план – подставить его с той партией груза.
Дэн хмыкает, откидывается на сиденье и скрещивает руки. Его бицепсы, размером с мою голову, напрягаются под кожаной курткой.
– Мой план был чистый. А ты, как всегда, решил добавить своего «креатива». И вот мы тут, в бегах, как два идиота. Напомни, кто предложил спереть его яхту?
Я смеюсь, хотя ситуация – полное дерьмо.
Полгода назад мы с Дэном провернули дельце: я, бывший бизнесмен с чутьем на легкие деньги, и он, бывший спецназовец с мозгами стратегического компьютера, решили, что можем обойти Лосева – бандита с лицом бульдога и связями везде, от мэрии до тюрем.
Мы подставили его с крупной партией «товара», который он ждал. Все шло как по маслу, пока я, в порыве гениальности, не решил, что его яхта – отличный бонус к нашему гонорару. Яхта, конечно, была шикарная, но Лось, мягко говоря, не оценил юмор.
Теперь за нами гонятся его головорезы, а наш единственный шанс – затаиться на месяц, пока наш знакомый прокурор, которому мы занесли чемоданчик с деньгами, не уладит все с Лосевым.
И вот мы едем к моему деду Аркадию, в деревню Козловка, где даже вайфай – это сказка.
– Яхта была красивой, Дэн. Ты бы видел, как она горела, – я подмигиваю, пытаясь разрядить обстановку.
– Ты псих, Макс, – Дэн качает головой, но уголок его рта чуть дергается. Это его версия улыбки. – Если твой дед нас сдаст, я тебя первым придушу.
– Расслабься, брат. Дед Аркадий – старый хрыч, но он меня любит. Ну, или хотя бы не ненавидит. Он прикроет.
Джип подпрыгивает на очередной яме, и я слышу, как в багажнике гремят наши сумки. Там пара стволов, немного налички и гитара – моя слабость. Дэн, конечно, считает, что я таскаю ее, чтобы «понтоваться», но он просто не понимает, как пара аккордов может спасти настроение в любой заднице.
***
Козловка встречает нас тишиной, от которой уши закладывает. Ночь глухая, только собака где-то вдалеке тявкает. Дедов дом – старый, но крепкий, с покосившимся забором и облупленной краской на ставнях.
Рядом пустой амбар, идеальное место для нашего джипа. Загоняю машину внутрь, пока Дэн стоит на стреме, оглядывая улицу, будто ждет, что из-за угла выскочит Лосев с базукой.
– Чисто, – наконец говорит он, и я выключаю фары. Темнота обнимает нас, как старая подружка.
– Ну что, Дэн, добро пожаловать в мою юность, – я хлопаю его по плечу, но он только фыркает.
Мы тащим сумки к дому. Дверь скрипит, как в дешевом ужастике, и на пороге появляется дед Аркадий. Он в старом свитере, с бородой, похожей на веник, и с бутылкой самогона в руке. Его глаза, хитрые и чуть мутные, сканируют нас, как рентген.
– Ну, явились, балбесы, – ворчит он, отступая в сторону. – Максимка, ты опять в дерьме по уши, да? И этого громилу с собой притащил.
– Дед, это Дэн. Он хороший, – я пытаюсь улыбнуться, но дед только машет рукой.
– Хороший, говоришь? Ага, как мой сосед Васька, пока не спер у меня курицу. Заходите, раз приехали. Только без фокусов, понял?
Дэн молча кивает, занося сумки в дом. Внутри пахнет старым деревом, картошкой и чем-то неуловимо родным. Дед ведет нас в гостиную, где на столе уже стоит графин с мутной жидкостью и три стакана. Он явно знал, что мы приедем.
– Садитесь, беглецы хреновы, – дед плюхается в кресло и разливает самогон. – Рассказывайте, что натворили. И не ври, Максимка, я тебя насквозь вижу.
Сажусь, потирая шею. Дэн устраивается напротив, его взгляд все еще цепляется за каждый шорох за окном.
– Дед, ну, скажем так, мы слегка задели одного не очень хорошего человека, – начинаю я, подбирая слова. – Но все под контролем. Нам просто надо месяцок тут посидеть, пока наш человек в городе все не разрулит.
– Слегка задели? – дед хохочет так, что стакан дрожит. – Ты, Максимка, всегда был мастер «слегка». А ты, громила, что молчишь? Тоже в этом цирке клоуном был?