— Тогда давайте поднажмите, — продолжает Кора. — А то денек у меня выдался тяжелый и живот от голодухи уже крутить начинает!
Да, вот что значит честный противник. Примерно через час я останавливаюсь возле очаровательного ресторанчика прямо у дороги, усыпанного цветами и выкрашенного белой и красной красками. Во дворе на площадке, покрытой гравием, стоит большой лимузин.
Вот в сущности и все, что я успеваю заметить. Гарри уже рядом, и в тот момент, когда мы входим внутрь, на нас сразу набрасываются четверо каких-то типов. Вернее было бы сказать, четверо горилл.
Я валюсь на пол, как кегли, потому что один из них нырнул мне в ноги… И тут начинается одна из самых замечательных драк, в каких мне только доводилось участвовать.
Эх, если бы я мог посмотреть на нее со стороны!
Ясное дело, эта Кора Лезерфорд привезла нас именно сюда, потому что здесь ее ждали сообщники, без сомнения, те самые, кому она должна была передать похищенную Мэри Джексон. Но вот чего я не могу понять: как это ей удалось предупредить их и почему они прямо с порога налетели на нас. Эти мысли пулей проносятся в голове, как в тумане, потому что одновременно я занят тем, что бедрами сжимаю шею одного из этих типов, а второго душу руками… Да, это тоже шея, так как под пальцами я слышу хруст. Мельком замечаю, что и Гарри пока держится. Собираюсь с силами и сдавливаю еще крепче — как ногами, так и руками. Внезапно тот мужик, которого я схватил за глотку, перестает колотить меня по ребрам и ноги у него подкашиваются. Я деликатно отодвигаю его в сторону, хватаю второго за волосы и резко дергаю. Он принимается вопить как дикий кот, извивается как угорь и вырывается из моих рук. Потом берет разбег, чтобы снова кинуться на меня. Я встаю наизготовку и уже собираюсь окончательно «выключить» его, как вдруг мне на голову обрушивается ваза весом не менее десяти килограммов. На несколько секунд я теряю ориентацию. Тем временем второй противник со всего маху опускает мне на физиономию свой кулак, и по мягкости прикосновения я сужу, что он, должно быть, вырублен из куска гранита. Я принимаю этот удар правым глазом и отвечаю левой ногой в нижнюю часть живота. Парень складывается пополам, и я с облегчением перевожу дыхание. Но кто же запустил в меня вазой? Я оборачиваюсь и вижу Кору.
— О! — восклицаю я. — Как нехорошо нападать на своего жениха, да еще сзади!
Она ухмыляется. В этот момент мне на спину бросается один из тех двоих, что напали на Гарри. А с Гарри дело дрянь. Он растянулся на спине и блаженно улыбается, уставясь в потолок. Я откидываюсь назад, делаю мостик, потом резко выпрямляюсь и перебрасываю нападающего через голову. Он с глухим стуком обрушивается на пол. Я радостно смеюсь, но в этот момент мне на череп опускается вторая ваза — весом килограммов пятьдесят — и я падаю на колени рядом с типом, который только что летал у меня по воздуху. Он представляет собой печальное зрелище: вместо лица какое-то месиво, а левая рука вывернута в другую сторону. Из угла, где лежит Гарри, раздается стон, и над ним склоняется первый из нападавших — здоровый детина в костюме из светлого габардина и в серой шляпе; видимо, Гарри достался им легче, чем я рассчитывал… Я опять жду нападения со стороны Коры Лезерфорд, а сам бешусь как черт, потому что у меня так болит голова, что я просто не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. В последний момент я с удовольствием вижу, как вдруг обе ноги Гарри выпрямляются и опускаются точнехонько в челюсть господина в габардиновом костюме, который выплевывает три дюжины зубов и валится на пол, ругаясь как извозчик. Гарри встает. Видимо, он только притворялся. Но все это происходит очень быстро, и я плохо соображаю, что к чему. Я все еще в полугрогге стою на коленях перед своей последней жертвой и замечаю, как Кора вскакивает мне на спину верхом и начинает долбить по чайнику китайским бронзовым пресс-папье. Один, два, три, четыре… хана! Я очень музыкально хрюкаю и выпадаю в осадок.
