Судьба не щадила ее ни юной девушкой, ни взрослой женщиной. Бросила в водоворот событий, из которых не уйти без потерь. Куда ни глянь — всюду зло. Как выжить и не потерять себя в мире, где главенствует магия, а ты простой человек, обычный секретарь обычной строительной конторы? Убить принца или погубить дочь? Тяжелый выбор. Лишь природная стойкость и черный юмор держат Любу на плаву. Достаточно ли этого, чтобы перехитрить темного мага? А инфернальный череп? Не говоря уже о главном королевском маге! Посмотрим… вдруг не все такие плохие, какими кажутся на первый взгляд?
— Не хочу, не хочу, не хочу! Почему я, почему не кто-нибудь из местных? На худой конец, мог бы взять кого-то более беспринципного, чем я, — предательские слёзы навернулись на глаза.
— Потому что у тебя есть, ради кого бороться, — раздался издевательский ответ, — и тобой легче манипулировать. Плюс ты незаинтересованная сторона.
«Вот гад! Гадский гад!» — вслух раздавалось лишь недовольное сопение.
— Повторяю в последний раз: ты выполняешь всё, что требуется, и я возвращаю тебя обратно в то же место и в ту же секунду, что и забрал. С приличным вознаграждением!
— Каким? — отреагировала она на новую информацию.
— Что там у вас в цене? — поинтересовался в свою очередь мерзкий тип.
— Рубли, доллары, евро.
— Никогда о таком не слышал, — он задумчиво почесал подбородок, — а золото?
— В слитках и с государственным клеймом, — обнаглела девушка, ухватившись за отличную возможность отвлечься от намечающейся истерики.
— Песком, — отрезал мужчина и достал желтоватый свиток, — вот контракт, подписывать кровью, — и протянул его вместе с тонкой иглой.
— Песком так песком, — ворчливо согласилась Любаня и попыталась вчитаться в заковыристый почерк. М-да, с такими условиями проще помереть, чем соответствовать!
Жила-была девочка Люба. Ростом не удалась, характером тоже, в смысле его покладистости, спасало только наличие чувства юмора. И если поначалу оно было светлым, то со временем сменило свой цвет на противоположный. Сей метаморфозе способствовала на редкость непростая жизнь. Студенческий брак, головокружительный и страстный, незапланированная беременность… Муж стремительно устроился на подработку, забегал, как в копчик ужаленный, но, оказалось, вовсе не в ожидании чуда, нет, деньги на аборт зарабатывал.
— Ну, сама подумай, какой сейчас ребёнок? — увещевал Игорь, — у меня скоро диплом, ты на четвёртом курсе. У нас даже квартиры своей нет, через год дядя Вова вернётся из Китая и всё, к родакам придётся переезжать. Давай сначала встанем на ноги, тогда и можно.
— Ты думаешь, что через пару лет она у нас вдруг появится? — какая-то сомнительная логика.
— Баба Клава на меня завещание составила, — веский аргумент, ничего не скажешь.
— В принципе я согласна, рановато ещё, — она задумчиво теребила короткий ёжик волос на затылке, — вот только как-то стрёмно ждать смерти хорошего человека.
— А ты не жди, она сама придёт, — оптимистично заверил довольный муж и полез под халатик, — давай без презика, пока можно.
— Да иди ты, — отбрыкнулась Люба, — в следующий раз лучше зачехляться будешь. Где там твои деньги?
— Во внутреннем кармане куртки, — недовольно нахмурился, — завтра же вместо пар пойдёшь в больницу.
И она пошла. Сдала анализы, приехала в стационар, где её определили в палату к сохранёнкам и оставили ждать своей очереди. Тут-то девчонку и накрыло. Сначала разговоры: трепетные, полные страха за маленькие жизни. Удивительно, на что только не пошли эти женщины ради того, чтобы просто забеременеть. Одна гормоны пила, вторая легла под иголки к какому-то китайцу, а ей… ей просто так дали. Даже неудобно стало. В какой-то момент дверь распахнулась, и привезли каталку со спящей девушкой. Чёрные вьющиеся волосы, красивая вязь татуировки на бедре и кровавая тряпка между ног.
— Готовься, через полчаса твоя очередь, — равнодушным голосом сказала медсестра и вместе со второй лихо плюхнули девицу с каталки на кровать.
— Чёрт, клеёнка перекосилась, — ругнулась вторая и кинулась её поправлять.
Разобравшись с пациенткой, они, скрипя колёсами, подкатили каталку к Любиной кровати и оставили, сами же удалились на перерыв. Она с ужасом взирала на тряпку, стремительно напитывающуюся кровью. Когда ткань пропиталась до отказа, полилось на клеёнку. Зря они её поправляли, матрац она всё равно не спасла.
Девчонки притихли и боязливо косились.
— Не могли отдельную палату для них выделить? — возмущение вперемешку с презрением резали сильнее ножа, — мы тут на сохранении лежим, а нам под нос привозят такое![1]
— Да не говори, — сердито пыхтела другая, — я вот вообще крови боюсь.
Любу начало колотить, она сжалась в компактный комочек и зарылась под колкое больничное одеяло. Мертвенно бледное лицо спящей под наркозом девушки, периодически постанывавшей, казалось восковой маской. Чёрная подводка вокруг глаз лишь усугубляла впечатление. «Боже, неужели и со мной так же будет?» Старая облезлая каталка с потрескавшейся клеёнкой ждала своего часа, чтобы отвезти её на «стандартную операцию, ничего особенного, в жизни и не такое случается».
Побоявшись минут десять, Любе, наконец, надоело трястись и она вышла в коридор. В столовой народ восторженно внимал Малахову и очередной жертве его мегапопулярного ток-шоу. «Терпеть его не могу!» — скривилась девушка и пошла в туалет. В открытое окно задувал ледяной ветер, вымораживая и без того малоприятное помещение.
— Брр, — вздрогнула Люба, — что я вообще здесь делаю?
Дрожащими пальцами она набрала мамин номер.
