Большинство водителей такси в больших городах на вопрос, как идут дела, ответят «плохо», и почти каждый из них скажет, что работать приходится по пятнадцать-шестнадцать часов в сутки — ведь надо выплатить за машину и принести что-нибудь домой.
Обычная барселонская газета «Вангуардиа эспаньола», многостраничная и иллюстрированная, в обычный день, 14 мая 1974 года, отдала двадцать восемь страниц под рекламу — объявления, набранные всевозможными шрифтами и касающиеся всего на свете: что можно нанять, снять, купить или продать, начиная от земельных участков и домов до дипломированных бухгалтеров и чернорабочих.
Международной организации требуется «квалифицированный ревизор» со знанием английского языка, оклад четыреста тысяч песет в год (семь тысяч семнадцать долларов). Секретарша со знанием немецкого, английского и испанского языков, которая, кроме того, безупречно печатает на машинке и владеет стенографией, будет зарабатывать в год пять тысяч двести шестьдесят три доллара.
С другой стороны, девушки, продающие конторские калькуляторы и бланки, зарабатывают сто пятьдесят долларов в месяц. В объявлениях, касающихся чернорабочих, размер заработка обычно вообще не указывается, но официанту предлагается 3400 долларов в год, а электротехник со стажем работы в электропромышленности не менее трех лет может рассчитывать на зарплату от 4385 до 5263 долларов — как вышеупомянутая секретарша. Требуются также подмастерья и посыльные в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет, заработок не указывается.
Горестно сложилась судьба домашней работницы, с которой мы познакомились. Ей двадцать лет; у нее диабет, и она уже потеряла коренные зубы; на лечение уходит очень много денег, и мать гонит ее на работу, потому что уже не в состоянии помогать ей.
Андалусия работает в двух местах, и у нее нет друзей, потому что «нет времени», да и вообще «я люблю побыть одна».
Ростом она ниже полутора метров, у нее кукольное личико и голос восьмилетней девочки. Однажды она пыталась покончить жизнь самоубийством, врач-психиатр, женщина чуткая и добрая, рассказала о ней своей состоятельной разведенной приятельнице, и та пригласила ее жить к себе.
Андалусия пишет песни и поет их. Ее любимая песня называется «Я такая, как есть». Единственное развлечение — телевизор. Ежедневно она проводит восемь часов на службе, где работает на фотокопировальной машине, учится делопроизводству и печатанию на машинке — семь тысяч песет в месяц (сто семнадцать долларов). Женщина, у которой она живет, платит ей еще тысячу песет в неделю (шестнадцать долларов шестьдесят шесть центов) за уборку квартиры и другую помощь. Девушка всегда бодра — во всяком случае, когда видит, что на нее смотрят. Она говорит, что ненавидит Испанию и ждет не дождется, чтобы скопить достаточно денег и уехать «хоть на край света».
О заработках класса, который и по сей день представляет собой большинство испанского народа — сельскохозяйственных пеонов, — справок лучше не наводить. От Республики он впервые в жизни получил землю. Франко отобрал ее назад и вернул прежним владельцам: помещикам и церкви.
В сообщениях о волнениях в Испании эти вечные труженики упоминаются редко. Тут на первом месте промышленные рабочие, горняки и студенты. Недовольство постоянно нарастает и доходит до точки кипения по крайней мере раз в год, вынуждая режим вновь захлопывать крышку и садиться на нее.
Стабильность режима? Последние семь лет в Испании — это история непрекращающейся борьбы. Не проходит и месяца без демонстраций протеста и митингов, разгоняемых полицией (в форме, в штатском, жандармерией и солдатами) со все возрастающей жестокостью. Постоянно ведутся политические процессы (их называют уголовными), представляющие собой насмешку над правосудием — приговор известен до того, как предъявляются «улики». Число политических заключенных, именуемых «уголовниками», все растет.
Ежедневно арестовывают мужчин и женщин за попытки организоваться, чтобы улучшить свою жизнь. Их бросают в тюрьмы за то, что они протестуют, когда полиция разгоняет их собрания. В тюрьме, если они продолжают отстаивать свои принципы, их подвергают пыткам. Повальные обыски и аресты происходят после любых индивидуальных актов отчаявшихся людей.
Когда в Бильбао за руководство рабочими демонстрациями арестовали и «изолировали» священников, в Барселоне тотчас вспыхнули волнения. В Сан-Себастьяне убивают ненавистного шефа полиции — тут же арестовывают двести пятьдесят человек, и смертная казнь грозит любому, кто выступит в их защиту. В то же время США и правительство Франко начинают переговоры о продлении сроков аренды военно-воздушных и военно-морских баз, которые мы держим здесь с 1953 года (ракетные тоже). Франко просит больше денег. США отказывают, потом дают.
