Бонни Дайер — доброй подруге, соседке и любительнице романов.
Впервые за три года работы в одной из престижных юридических фирм Бостона «Кэйген и Картер» Констанс Джейн Стэнтон решила отказаться от дела исключительно из соображений личного характера.
В юриспруденции нелегко обойти соперников, чтобы вырваться вперед и сделать карьеру, а потому ей было неприятно признаваться даже самой себе в своей ранимости, однако профессиональная честность требовала попросить отвод.
На работу Конни нанимали оба владельца фирмы — и Адам Кэйген, и Стивен Картер, — но именно Адам выбрал ее из множества выпускников юридического факультета, научил применять полученные знания на практике, подготовил к участию в судебных процессах и щедро поделился с ней всеми нюансами применения законов, к которым сам относился с благоговением. И вот теперь Конни должна была обратиться к Адаму с просьбой передать дело кому-нибудь другому. Как же ей не хотелось этого!
Им удалось сработаться, они уважали друг друга, однако существовало в их отношениях какое-то непонятное, почти неуловимое напряжение. Конни всегда чувствовала присутствие Адама, чего не могла сказать о других мужчинах. Постепенно напряжение нарастало, и это стало беспокоить ее.
Конни огорченно вздохнула. Клиент, некий Дональд Колдгар, был ответчиком в деле о разводе и опеке, и она только что провела с ним часовую консультацию.
Еще раз взглянув на папку с его документами, Конни вновь почувствовала отвращение. Ну не могла она защищать этого человека. Не могла — и все тут.
Колдгар был само очарование. Красивый, самоуверенный, клиент был предельно честен с ней. Да, он пару раз ударил жену, но лишь для того, чтобы та пришла в себя и прекратила капризничать. Он также признался, что спал с другими женщинами. Но это, сказал Колдгар в свою защиту, происходило лишь во время беременности жены и после рождения их ребенка.
Наверняка любой человек, добавил он с улыбкой, поймет и не осудит его за это. Вот только он никак не может понять, отчего жена не соглашается простить его. Он любит ее, секс занимает большое место в их отношениях, он хороший отец. И с чего поднимать такой шум?
Захлопнув папку, Конни попыталась справиться с гневом. «Дыши глубоко и будь рациональна, рассматривая это дело», — говорила она себе. Колдгар был до того мелочен и самонадеян, что девушку даже дрожь пробрала от отвращения. Еще не случалось, чтобы она сразу же так невзлюбила кого-то, а ведь клиент должен получить помощь беспристрастного защитника.
Подобное отношение к Колдгару можно было объяснить женской слабостью: Конни оказалась уязвимой, потому что ее собственный развод был как две капли воды похож на развод Колдгара.
Предварительное слушание по делу Колдгара было назначено на среду, а потому необходимо поговорить с Адамом сегодня, чтобы он успел назначить клиенту нового адвоката. На практике случаи смены адвокатов происходили крайне редко, но в данной ситуации сделать это было необходимо. И сегодня же. Откладывать не имело смысла.
Конни знала, что Адам еще не ушел из офиса. Надо захватить льва в его логове, подумала она.
Опустив стильные очки на глаза, девушка покосилась на дверь, соединявшую ее кабинет с кабинетом Адама. Не животное же он какое-нибудь, в самом деле, сказала Конни себе, собираясь с духом.
Но Адам такой крупный, сильный и потенциально опасный. Одним словом такого сложного человека не описать, а вот двумя словами, пожалуй, это сделать можно. Великолепное животное! Искушенный ум и неистощимые запасы энергии делали его опасным хищником, стоящим на страже законности. Конни не переставала восхищаться им. В юриспруденции Адаму не было равных. А вот его личность… Что-то в нем тревожило ее. Он обладал какой-то магнетической чувственностью, как говорится, был мужчиной с большой буквы, и Конни то и дело приходилось сопротивляться своему женскому началу, которое неумолимо тянуло ее к Адаму.
В последнее время работа с боссом забирала всю ее энергию, потому что темперамент обычно терпеливого, готового прийти на помощь мистера Кэйгена стал все чаще мешать их дружеским отношениям. Вот уже несколько недель как он стал весьма раздражительным, и Конни чувствовала, что напряжение, повисшее между ними, нарастает.
Еще раз вздохнув, Конни сунула под столом ноги в туфли и заставила себя встать. Она потянулась, чтобы хоть немного размять затекшие мышцы, расправила юбку и блузку, пригладила волосы, собранные в тугой узел на затылке. Конни прекрасно владела собой, ведь это было неотъемлемой частью ее профессии. Но вот ее эмоции… Она поклялась себе, что никогда не позволит своей разбитой личной жизни как-то повлиять на ее карьеру. А сейчас — как адвокат — оказалась не в состоянии справиться со своим отношением к клиенту и от этого чувствовала себя совершенно беспомощной.
