Несколько бойцов вместе с механиком быстро взялись за дело, а другие проводили пилота к командиру.
Присматриваясь к бойцам, Хосе понимал, что они пережили многое: тяжелые бои, голод, гибель товарищей. Когда они надеялись выйти из окружения, противник подтянул свежие силы и перерезал им путь. И сейчас в их глазах светилась надежда услышать новости, которые привез экипаж «кукурузника».
Хосе встретил широкоплечий генерал среднего роста. В его густых черных волосах отчетливо проступали седые пряди. Увидев, что бойцы сопровождают к нему летчика только что приземлившегося самолета, генерал поднялся им навстречу.
Хосе расстегнул летную куртку, достал конверт и, встав по стойке «смирно», доложил:
— Товарищ генерал, разрешите вручить вам пакет!
— Хорошо, хорошо! Как прошел полет? Судя по стрельбе, противник встретил вас огоньком?
— Все обошлось. Несколько попаданий в самолет, но не опасных. Командование считает этот полет очень важным. Мы выполнили лишь половину задания. Теперь остается главное — возвращение.
— А если погода ухудшится?
— Так это только к лучшему! Меньше видимость — меньше у врага возможностей сбить нас при возвращении.
— Сколько времени вы летели сюда?
— Над занятой врагом территорией не больше пятнадцати минут. От основных сил сейчас нас отделяет расстояние не больше двадцати пяти километров…
В это мгновение неподалеку разорвался снаряд, заглушив слова Хосе. Послышались стоны раненых. Генерал, Хосе и механик продолжали разговаривать, лишь повернулись в ту сторону, где разорвался снаряд.
— Что ж, на войне это обычное явление, — заметил Креспильо.
— А вы давно на фронте? — спросил его генерал.
— Около трех лет.
— Что, три месяца войны вам кажутся тремя годами? — весьма строго поинтересовался генерал.
— Я почти три года сражался с фашистами у себя на родине, в Испании.
— А!.. Так вы испанец?! А я сразу не понял это. Подумал, что…
— Да, я испанец!
— Ну что ж, будем считать, нашего полку прибыло, а сейчас — за дело. Нам надо приготовить ответ, а вы пока посидите в щели. Рисковать будете в полете…
Пока генерал с офицерами готовили ответ, Креспильо и Иванов сидели на дне сырого окопа и курили, отгоняя дымом комаров. Они разделили с бойцами свой паек, рассчитанный на три дня. Погода не ухудшалась. Правда, к вечеру на небе появились большие белые облака. Они повисли над лесом, но потом понемногу рассеялись. Две эскадрильи «юнкерсов» в сопровождении нескольких «мессеров» на большой высоте прошли над их месторасположением в восточном направлении.
— Боюсь, что нам придется возвращаться завтра на рассвете. Сейчас самый раз сделать бы это, так как солнце светило бы нам в спину, — сказал Иванов. — А ты как думаешь?
— Все равно. Возвращаться надо как можно скорее, откуда бы ни светило солнце.
Вскоре золотой диск солнца начал скрываться за высокими вершинами берез. Вот его лучи в последний раз скользнули по всему зеленому лесному массиву, где расположились наши части и где время от времени громыхали взрывы снарядов, и наступили сумерки. Закуковала кукушка. И, забывшись на несколько минут, Хосе начал спрашивать ее, как бывало в детстве, сколько лет ему осталось жить. Однако в это время появился генерал в сопровождении офицеров. Хосе, механик и солдаты поспешно вскочили.
— Здесь, в этом документе, — сказал генерал, протягивая Хосе пакет, наша судьба. Я доверяю его вам, как самому себе. Теперь от вас зависит: выйдем мы из окружения или нет. Сам я не летчик и не знаю, на что вы способны, но могу сказать только одно: с этого момента наше положение с каждой минутой осложняется. Немцы подтягивают войска для решающего наступления.
— Тогда, — ответил Хосе, пряча пакет в карман своей куртки, — с вашего разрешения мы вылетаем сейчас же. Полет будет рискованным, но этот риск необходим в силу создавшегося положения.
— Я думаю так же, — ответил генерал, и по его тону и выражению лица было видно, что он одобряет решение Хосе. Генерал заметно повеселел.
Обменявшись крепкими рукопожатиями с провожающими, Хосе направился к самолету, где уже хлопотал механик. Вместе с бойцами Иванов срубил несколько кустов на поляне, откуда им предстояло взлетать.
— Что, полетим?
— Да, и как можно скорее, — ответил Креспильо. — Видимость уменьшается с каждой минутой, и нам придется лететь, как говорится, «на ощупь». Давай сначала быстренько изучим маршрут.
На одной из плоскостей самолета они расстелили карту, определяя курс предстоящего полета.
— Фашисты ждут нашего возвращения. Они нас ждут примерно в этом месте, поэтому мы лучше сделаем небольшой крюк. Горючего у нас много. Сначала мы полетим на юг — вот до этой деревеньки. Это займет не больше десяти минут. Затем выйдем к шоссе на Брянск, как раз где оно пересекается с железной дорогой. Отсюда изменим курс на сорок пять градусов и через несколько минут полета будем над нашими позициями.
— Ты прокладываешь курс, будто на школьных занятиях. А ты принимаешь в расчет противника?
— В крайнем случае, возьмем прямо на восток и приземлимся через двадцать — двадцать пять минут полета в любом месте нашей территории.
