Дед, слегка нахмурившийся, когда я начал возражать, задумался. Он аккордеон освоил самоучкой, на слух, подбором. И потому умел играть на нем всего три-четыре песни. Одну я запомнил на всю жизнь. Она называлась по первой строчке: «Когда б имел златые горы…». Бабуся рассказывала, что именно этой песней дед ее и покорил. Это произошло в сорок первом, когда дедов батальон стоял на постое в той самой деревне на полпути к Москве, в которой до сих пор жили мои прадедушка и прабабушка. Дедуся к тому моменту уже получил младлея, а медаль у него была еще с финской. Вот такое убойное сочетание вкупе с музыкальным талантом и лихим взглядом синих, рязанских глаз поразило юную девятнадцатилетнюю учительницу, едва успевшую перед самой войной закончить педагогический техникум, в самое сердце…
– Значит, в музыкальную школу, говоришь? Знаешь, где она расположена?
– Нет, но я спрошу. В понедельник.
– В понедельник тебе в школу. Первое сентября же – забыл? – усмехнулся дедуся.
– Но это же только с утра. А после обеда я опять в бассейн.
– После соревнований отдохнуть лишний денек не хочешь? – нахмурилась бабуся.
– Так завтра и отдохну, разве нет? – удивился я.
– Ну так обычно у тебя два дня отдыха на выходных, а в этот раз всего один получается – воскресенье, – пояснила свою мысль бабуся. – А на соревнованиях ты сильно выложился. Я же видела, как ты после последнего заплыва из воды вылез. Тебя ж едва не качало.
– Да тоже мне… – Я фыркнул и махнул рукой. – Когда там уставать-то было? Два раза меньше чем по одной минуте сплавал. А тренировка-то полтора часа идет! На ней часто и куда больше уматываешься.
– Ладно, раз не устал – иди погуляй, – добродушно усмехнулся дедуся.
– Ага! – Я спрыгнул с табуретки и, заскочив в комнату, чтобы прихватить парочку шариков от пинг-понга, выбежал во двор. Я их теперь постоянно в руках таскаю. И давлю. Они у меня типа эспандера. Ну, чтобы пальцы качать, да и кисть в целом. Тут главное правильно давить – равномерно по всей поверхности. Если пальцем в одну точку – то очень легко сломать. А они сейчас – большой дефицит. Ну, как и многое другое…
Во дворе было довольно людно. Я с тоской оглядел толпу малышни, ковырявшейся в песочнице и оккупировавшей качели, и побрел в сторону горки. Нет, не пластиковой с «безопасными» фиксаторами и головками болтов, закрытыми пластиковыми крышечками, а обычной – здоровенной и деревянной, сделанной из досок. Если рухнуть с верхней площадки – так и шею свернуть можно. Даже взрослому. У нее ж высота за четыре метра! А рухнуть можно было запросто. Потому что на перилах, ограждающих эту самую верхнюю площадку, сейчас расселось человек шесть пацанов возрастом восьми-девяти лет.
– О-о, Ромыч, давай к нам! – заорал Зема, мой дворовый приятель. Я махнул рукой в ответ и, прибавив хода, двинулся в сторону горки. Мимо моего так на этот раз и не случившегося друга, который сейчас как раз самозабвенно раскачивался на качелях, не обращая на меня никакого внимания. Увы, подружиться с Колькой, как это было в прошлой жизни, у меня не получилось. Дело в том, что я почти сразу же вышел на, так сказать, более старший уровень общения. То есть меня довольно быстро приняли в свой круг мальчишки на пару, а то и тройку лет постарше. Да и мне с ними было общаться заметно интереснее, чем с ровесниками. С натяжкой, конечно, потому что они все равно оставались для меня детьми, но… общие темы были. Многие из них, как и я, уже занимались в секциях, а поскольку все поголовно уже были школьниками, то с ними можно было пообсуждать и трудности освоения арифметики и письма. Так что темы у нас имелись. В отличие от малолеток, к каковым и относился Колька…
– Ну че, как? – поинтересовался Зема, солидно пожимая мне руку.
– Да нормально. – Я пожал плечами. – Второе место.
– А че не первое? – тут же влез Козя, мелкий парень из соседнего двора старше меня на год, но при этом почти на голову ниже.
– Ну, так получилось. – Я пожал плечами, а потом насмешливо покосился на него. – Но ты можешь попробовать сделать лучше. У нас в бассейне через две недели новые соревнования. Приходи. Станешь первым – сам тебе поаплодирую.
