Так что безмерна моя благодарность моей дорогой сестрице за то, что все заботы переложили на меня. Ведь я смог внести лепту в спасение не одного человека, а сразу двух.
P.S. Подагра мучает молодого герцога Урбинского исключительно в присутствии жены, так что с помощью вашего покорного слуги он обрёл не только свободу, но и исцеление".
Рудольф возвратился в Валенсию на "Воскресении", любезно предоставленной зятем, а оттуда направился прямиком в Толедо, разъединив два отрезка пути лишь одной ночью отдыха. Эта ночь показалась Хоакиму вечностью. Он подумывал, не запереть ли спальню для гостей снаружи, но вспомнил, что простые замки и стены совершенно бесполезны, если дело касается родственников его жены. Поэтому он проявил смирение и лишь пожелал свояку вдоволь погостить в Толедском замке.
Рудольф, конечно, не отказал себе в такой роскоши и вытянул из поездки все соки, которыми щедро вспоил своё тщеславие. Конечно же, он с лёгкостью очаровал всех фрейлин и даже дуэний. Безусловно, он пользовался расположением Её высочества Хуаны, что, несомненно, приводило в ярость Его высочество Филиппа.
Правда, вручение подарка не подразумевало расставания со старым розарием. Хрустальные чётки пришлось украсть. Каким образом и при каких обстоятельствах Рудольф снял их с запястья Хуаны - бог весть. Но судя по тому, что саарландский бастард живым и здоровым вернулся в Валенсию и гостил у кузины ещё неделю, разоблачения можно было не опасаться.
Хоаким чувствовал, что его мёртвая кровь вновь растекается по жилам и закипает.
Он намекнул Рудольфу, что тот загостился, Рудольф с самым покладистым видом собрался и ушёл сквозь стену вместе с подарками Папы Римского, Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской. На прощание расцеловав сестрицу Елену в обе щеки и в губы.
Счастье Рудольфа, что стена за ним уже сомкнулась. Но жена виновата не меньше, рассудил Хоаким, ведь она принимала все похотливые знаки внимания буквально с распростёртыми объятиями.
На Елену обрушился поток брани. Но вместо того, чтобы смиренно смыть с себя грязь измены, подставившись под этот девятый вал, как подобает образцовым жёнам, графиня Альварес, она же герцогиня фон Саарбрюккен, воспитанная в большой и дружной семье, принялась отражать удары.
Хоаким пришёл в ярость и набросился на жену. В припадке безумия он сдавил её шею - на что Елена, инстинктивно защищаясь, ответила подобным.
Они душили друг друга, попеременно одерживая верх и считая углы всех предметов в супружеской спальне - пока под пальцами Елены не раздался хруст.
Девятый вал схлынул, сменившись полным штилем. На виллу Альваресов снизошла тишина. Елена, как соляной столп, застыла посреди опочивальни с головой Хоакима в руках.
- Ой, - выговорила она и чуть не разжала пальцы.
- Что ты наделала, дурёха, - прохрипела голова; воздух из горла ударял ей в ладони.
- Ой, как это... - только смогла повторить Елена. Она опустила глаза, но на полу было пусто. Вся остальная часть Хоакима куда-то исчезла.
Дама огляделась - и нашла безголовое тело в кресле, с гордо скрещёнными руками и развёрнутым к окну туловищем.
- Так и будешь стоять? - осведомилась голова.
Елена безмолвствовала.
- Позови Химену, - потребовала ноша.
- А?
- Позови Химену, - прошипела голова. - Она знает, что делать.
Елена робко позвала.
Золовка, к счастью, обреталась поблизости. Она весело вбежала в спальню брата - и тоже застыла. Только не в ужасе, а по-хозяйски осматриваясь. А потом позвала горничную и приказала принести иглу поострее и шёлковую нить.
Вечер провели за рукоделием.
Дамы окружили сидящее в кресле туловище. Оторванную шею поместили на основание, аккуратно соединив неровные края. У Елены слишком дрожали руки, поэтому Химена поручила ей поддерживать голову Хоакима и сама взялась за шитьё.
Блестящая игла сновала светлячком в ловких пальцах берберки. Елена даже без перчаток не смогла бы так проворно работать. Было заметно, что рука у Химены натренирована.
Вновь обретя голос, Хоаким попробовал браниться, но Химена вложила ему в рот игольницу и невозмутимо продолжила смётывать края кожи.
- Ну вот, - осмотрела она плод своих трудов. - Гораздо аккуратнее, чем в прошлый раз.
- В прошлый раз? - переспросила невестка. - Почему же ты скрывала от меня?!
- Я думала, ты знаешь.
Вскоре Хоаким и сам смог принести извинения и поведать, что жизнь его прекратилась четыре года назад. Тогда, в день своего двадцатилетия, он впервые отправился в плавание на собственном корабле, названном в честь сестры - "Химена". И вместе со своими матросами, такими же искателями приключений, высадился на Береге Слоновой Кости, в жажде сказочного богатства и предвкушении невиданных опасностей.
