Семнадцатого июля на станцию Лычково вышла группа эвакуированных ленинградских детей под руководством инспектора отдела народного образования Выборгского района П. Н. Добрыниной. Дети возвращались из Старорусского района в сопровождении пяти воспитательниц и одной медсестры.
Ночь подопечные П. Н. Добрыниной, как и многие другие ленинградские дети, провели в окрестностях станции Лычково. Теплая погода позволила ночевать под открытым небом. Это оказалось неизбежным, поскольку все близлежащие станционные здания были уже заполнены прибывшими ранее детьми. На путях стояло несколько эшелонов с эвакуированными детьми, которых из-за приближения немецких войск не удалось отправить до станций назначения.
Утром восемнадцатого июля, когда детей размещали по эшелонам, немецкие самолеты произвели усиленный налет на узловую станцию Лычково. Объектами бомбардировки были сама станция, подъездные пути и стоявший на них подвижной состав. В результате бомбардировки загорелось станционное здание и были разрушены многие постройки и подъездные пути. Среди находившихся в эшелонах детей и сопровождавшего их персонала имелись многочисленные жертвы.
Инспектор народного образования Выборгского района П. Н. Добрынина во время воздушного налета находилась около подъездных путей, где руководила посадкой детей в вагоны. Часть вагонов загорелась. Спасая детей, П. Н. Добрынина получила тяжелые увечья и после воздушного налета, вместе с другими ранеными, была доставлена с ожогами второй и третьей степени в Лычковскую районную больницу.
Непострадавшие дети были срочно выведены из района бомбежки и отправлены на соседнюю станцию для посадки в эшелоны.
<p>24</p>В эти дни счет времени у Яана Орга окончательно смешался. От утренней зари до поздней ночи он находился в дороге, направляясь то в какую-нибудь свою часть, то к соседям; в латышскую или русскую дивизии. Все эти песчаные проселки, которые он за неделю прошел и изъездил, сплелись в его сознании в бесконечную ленту. Эту ленту приходилось мерить при постоянной жажде и в жару, все мерить и мерить, подгоняемому единственной заботой, чтобы в нужном месте остановиться и свернуть в лес. У него уже выработалось предчувствие этого нужного места, которое при постоянном отсутствии карт было поистине бесценным даром. Какое-то шестое чувство большей частью почти безошибочно и напрямик приводило Яана к необходимому штабу. Это было не так-то просто, потому что соединения постоянно меняли дислокацию.
Порой в сознании Яана возникала мысль, что в этой войне самой удручающей, подавляющей волю бойцов силой были вовсе не вражеские минометы и бомбардировщики, которые неотступно старались смешать с землей все живое, а нескончаемость дорог, эта непрестанная необходимость передвигаться, от которой страдали в равной мере все солдаты, включая его самого. Переходы выжимали из мускулов все силы, они совершенно деревенели, такими же онемелыми и бесчувственными становились и сами бойцы, но вновь и вновь звучала команда строиться — шагом марш, вперед или назад, но непременно сейчас же, и в дальний путь.
