Эрвин отметил про себя, что ребята неплохо устроились. Через лощину немцам придется долго идти под прямым огнем батареи. Чуть впереди и ниже виднелись пехотные окопы, изломанные линии песочно-желтых щелей, будто это жухлый травостой полосами выгорел от засухи.
Все было образцово увязано на местности.
По приказу командира батареи артиллеристы принялись разгружать ящики со снарядами. Они не поработали и десяти минут, как Эрвин уловил незнакомый звук. Откуда-то издалека донеслось нечто вроде воркования гигантских голубей, или это было чье-то приглушенное, прерывистое урчание, источник которого он никак не мог отыскать глазами. Едва он успел задуматься о причине возникновения неведомого звука, как над позицией батареи разнесся вибрирующий от сдерживаемого возбуждения возглас:
— Товарищ старший лейтенант! Танки!
— Батарея, по местам! — раздался мгновение спустя приказ старшего лейтенанта Нийтмаа.
Солдаты со снарядными ящиками второпях бросились от машины вверх по склону к пушкам.
Вдали, на противоположном склоне лощины, к батарее ползли две маленькие серые коробки. Затем из-за гребня выскочила еще одна и еще. Эрвин почувствовал, как грудную клетку будто сдавило кольчугой. Он побежал к машине. В кузове оставалось еще несколько ящиков со снарядами. Со стороны батареи доносились команды, ни один солдат уже не мог уйти со своего места.
— Миша! — крикнул Эрвин и забрался в кузов.
Шофер и сам уже спешил к нему. Все было ясно без слов, они принялись торопливо сгружать ящики. Пока прямо сюда же, на обочину дороги: главное — разгрузить машину, убраться с открытой дороги. Когда Эрвин оторвался на секунду от ящиков и глянул вниз, то увидел, что танки гораздо ближе. Первый из них как раз вышел из-за поворота на прямую и двигался к мосту на дне лощины. Оттуда, наверное, видны и они, даже сквозь смотровую щель танка. Им не успеть уехать отсюда, ни за что не успеть!
На бугре ухнула пушка. Эрвин посмотрел в сторону противника. Снаряд разорвался возле самой кромки дороги, чуть позади танка. На батарее поправили прицел. И тут же грохнули еще два выстрела. От резкого гула заложило уши. И все же Эрвин услышал, как звякнула вылетевшая из казенника гильза. Он ощутил почти с секундной точностью, когда зарядили пушку, знал, когда раздастся новый выстрел. Вслед за ним донесся победный возглас:
— Попал!
Эрвин пододвинул предпоследний снарядный ящик на край кузова и глянул вперед. Головной танк, сильно уменьшенный расстоянием, стоял наискось на дороге и горел. Впервые на глазах у Эрвина горел танк. Бронированная машина густо и тяжело чадила, словно металл изо всех сил сопротивлялся, но все же огонь, высеченный адским жаром взрыва, уже метался где-то в стальной коробке, во внутренностях железного жука. Второй танк сполз с дороги и обошел горящую машину. Пушки стреляли уже беспрерывно, то одна, то другая. Под углом к дороге стоял старый овин. Оттуда доносились более звонкие хлопки, по звуку Эрвин узнал противотанковые пушки.
За всю свою армейскую службу Эрвин не ахти сколько видел танков. Это была роскошь, которую могли себе позволить великие государства. Ему удалось их увидеть всего раза два — в Таллине на параде и позднее, когда войска Красной Армии проходили на арендованные ими базы. Это были всего лишь беглые встречи, и поэтому бронированные машины оставались для него, по сути, незнакомыми, у него не было представления об их характере. Теперь они с устрашающей тупой последовательностью подползали ближе и ближе, задавшись целью раздавить все, что встретится на их пути. И в том, что их, как насекомых, не пугала агония собратьев по виду, было что-то бессмысленное, мерзостное. Казалось, что если останется невредимым один лишь танк, то и он упрямо поползет дальше, пока его не уничтожат. У человека не было шансов спастись от них.
Последний ящик со снарядами был снят на обочину. Эрвин тут же спрыгнул с машины. Наверху, в кузове, у него появилось жуткое ощущение, будто танки с хищной жадностью протягивают к нему свои щупальца. Но картина была столь необычная, что снова приковывала к себе взгляд.
Из-за гребня лощины танки все прибывали. Они вели ответный огонь. Один снаряд разорвался на косогоре и взметнул на воздух плетень, рассыпавшийся на прутья. Несколько небольших осколков ударились о кузов. Разрывов было больше, но грохот своих пушек заглушал их. Эрвин напряженно следил за приближающимися танками. Уже горел второй танк, вокруг остальных тут и там поднимались черные столбы пыли, танки маневрировали, шли зигзагом. Дым и пыль заволакивали лощину, грохот выстрелов и разрывов забивал гул моторов, казалось, что танки двигались беззвучно, как во сне.
