Мы стоим и молча смотрим друг на друга. Все точки расставлены по надлежащим местам, и только эхо открывшейся истины бродит по закоулкам сознания уже мало что значащими фразами.
Вот я требую, чтобы она немедленно исчезла из этой пещеры: с ее свежими ранами не выдержать рабочего дня - твердокрылы непременно уничтожат нетрудоспособную единицу. Требую, прекрасно понимая, что она уже, по крайней мере, дважды прошла через казнь обескрыливанием, чтобы попасть сюда в том облике, на который я был способен отреагировать. И это с единственной целью - достучаться до моего сознания, пробудить его, и вывести меня отсюда... Она уже ненавидит этот, созданный ею, мир за те страдания, что он принес мне, за то сострадание, которое причинил ей через меня... И тем не менее, я требую и напоминаю, что нелепая смерть будет означать конец этого мира, будто она этого не понимает, будто она внутренне уже не распрощалась с ним, как и с предыдущими ее неудавшимися мирами. Но почему я продолжаю настаивать даже после ее ультиматума: "Или мы уходим отсюда вместе, или вместе остаемся здесь!", - осознавая ее готовность умереть, хотя и альтернативной смертью (в смысле ощущений она вполне адекватна настоящей)?..Да, наверное, потому, что я - все же Учитель...
- А они?- показываю я клювом на досыпающих последнее (остановленное) мгновение горбунов.
Она ничего не отвечает и внимательно, словно впервые видит, смотрит на спящих грязных и вонючих рабов. Я слышу ее смятение: "Но ведь они не..." Не почувствуют смерти, хотела она сказать. И была права: не почувствуют, а просто исчезнут, хотя что мы знаем о чувствах тех, кто действительно исчезает?.. Этот мир существует, пока его подпитывает энергия Большого Мира.
- Но разве, - отрывает она взгляд от собственного неприглядного творения, - разве Большой Мир поступает нравственно, когда уничтожает наши миры?
Упрек справедливый, но может ли Мир быть более нравствен, чем она... или я ?.. Мир - это равнодействующая наших желаний, осознанных и неосознанных. Он - это Мы, все вместе: не только с Красотой, но и с болезнями тех миров, из которых пришли в Большой Мир...
И тут я опять вспомнил день первый...
- Учитель, я хочу есть.
Я предложил ей свою энергонакидку.
- В этом мире так не едят, - отвергла она мое предложение.
- Чем я должен тебя кормить ?
- Жизнью, - ответила она, и в глазах ее сверкнул огонь.
Я поднял голову и увидел в ветвях крупную птицу. Посыл - и она упала к нашим ногам. (Я должен подчиняться законам этого мира.)
- Не так!- воскликнула она чуть не плача. - Не так! По-настоящему!
- Но тогда ей будет больно!
- Когда умираешь, должно быть больно!
- Что за дикость?!
- Смерти надо бояться, чтобы ценить жизнь!.. Оживи ее!
Птица испуганно бросилась от нас, захлопала крыльями и тяжело взлетела...
Чему я могу научить ее, если не понимаю ее мира? Даже став его частью, не понимаю, зачем он такой? Могу предположить - почему: буйные всходы дало зерно жестокости, которое она принесла из своего прамира. Но зачем?! Ведь она создавала этот мир заново, имея за душой не только свой дикий прамир, но и теорию Совершенных Миров, и опыт Большого Мира, и, наконец, опыт своих первых неудач. Неужели все это ничему ее не научило? Нет, тут дело в чем-то другом...В чем?..
- Что толку в абстрактном совершенстве абстрактного мира?! восклицает она, нервно подрагивая кончиком клюва. Остановленное мгновение все еще длится. - Эта абстракция бесплодна!
Мы здесь, чтобы понять друг друга. И, кажется, я начинаю понимать: ее гнетет инфернальность родного прамира, она все время воссоздает его, тщетно пытаясь найти выход из инферно именно для него. Разнообразит внешний облик мира, его флору и фауну, но лишь слегка изменяет сущность... Трагедия тупикового мира...
- Нельзя даровать Совершенство миру! Оно должно быть естественным результатом его развития! - продолжает оправдываться Ученица. Не передо мной - перед собой. Она защищает сейчас не только себя, но и свой прамир. Знать бы его координаты - рассмотреть повнимательней это обиталище жесткосердых авторов расхожих сентенций.
И все же она прекрасна - душа этого прамира - птица с ампутированными крыльями, с перьями, слипшимися от крови. Прекрасна в своей искренности. И несчастна в обреченности ...
- Разве возможна цель, способная оправдать страдания? - Я смотрю в ее круглый немигающий птичий глаз и вижу в нем отражение красного факела в руке твердокрыла.
- Но я как раз и хотела уменьшить их страдания! - Наконец-то начала она искать порок в Идее этого мира. - Именно поэтому здесь способен мыслить тот, кто свободен. (Я это уже понял, хотя и был исключением, ибо не от мира сего). Я дала им инстинкт стремления к максимальному, в любых обстоятельствах, уровню счастья.
- Довольства, - уточнил я.
- Счастье и есть интеграл от мгновенных потребностей, - опять услышал я голос ее прамира.
- Великолепно! - констатировал я.- Чем меньше возможностей - тем меньше потребностей. Стремясь дать максимум - лишаем минимума. Стремясь дать выстрадать Совершенство - лишаем возможности страдать...
