Удерживая щит в окровавленной руке, она смотрела на Короля-Тень, который находился среди разбитых белых колонн разрушенного зала. Вокруг виднелись следы боя павших товарищей – Хранителей, которые сражались и умирали, чтобы только дать отпор тьме. Их оружие валялось на полу, их кровь заливала каменные плиты.
Вайолет стояла посреди этого хаоса. А в следующий миг бросилась на врага со щитом.
Теперь бой стал более честным – девушка наносила удары, не обращая внимания на боль в руке, кружащийся вихрь тьмы и леденящий холод, а Король-Тень вопил в гневе, нападая на противницу. Улучив момент, она врезала созданию щитом в челюсть, отбросив на пару шагов. Следующий удар пришёлся ему в плечо.
Вайолет торжествовала – обломок мог не только блокировать оружие врага, но и поражать его самого. Она нападала, с лёгкостью отражая ответные выпады Короля-Тени, а потом размахнулась и врезала по нему изо всех сил.
Противник пошатнулся, открываясь. Вайолет бросилась на него, удерживая щит впереди, словно всадник, мчавшийся по полю с копьём наперевес, и издала боевой клич. Удар – и Король-Тень отлетел назад, и девушка упала следом прямо в кружащуюся тьму, составлявшую его существо.
На миг показалось, что эта бесконечная бездна поглотит, пленит Вайолет. Но вскоре она различила призрачную форму врага и встретилась с ним взглядом, будто нырнув в ледяные озёра. А в следующий миг подняла щит и резко опустила его, как топор, разрубая шею создания.
Оно исторгло нечеловеческий визг, от которого окна разлетелись, а с колонн посыпалась каменная крошка. Вайолет зажмурилась и вскинула металлический обломок щита, заслоняясь им, как от бури. Крик всё звенел и звенел – неестественно долго после рассечения шеи существа. А потом всё наконец стихло.
Воцарилось безмолвие. Медленно Вайолет опустила щит и открыла глаза. Король-Тень был мёртв – растворился прямо под ней, оставив лишь жуткий силуэт, выжженный на каменных плитах пола.
Девушка подняла голову. Сквозь разбитые окна наверху струился дневной свет, заливая опустевшее помещение. Хоть колонны и были кое-где повреждены, а по плитам пола, покрытым каменной крошкой, пошли трещины, Большой Зал сохранил свою древнюю красоту и память о битвах: как последних, так и давно минувших.
Вайолет сбросила с локтя расколотый щит и повернулась, глядя на морду льва, отлитую в металле. Что-то внутри отзывалось, и в какой-то миг показалось, что зверь ожил и смотрел на потомка блестящими тёмными глазами.
Жива… Она была жива! Король-Тень погиб. Киприан и Элизабет находились в безопасности… Всё получилось! Накатила волна облегчения, и Вайолет крепко прижала к себе щит. Только теперь она позволила себе почувствовать изнеможение и боль в рассечённой руке, в плече и на щеке.
Стискивая прохладный металл, Вайолет подумала: «У меня получилось, Уилл».
Когда удалось добраться до гостиницы в Каслтоне, уже стемнело. Уилл долго сидел рядом с Кэтрин там, на почерневшей земле, затем забрал кошель с камзолом у Саймона и перерезал поводья лошадей, запряжённых в его экипаж, ожидавший на дороге. Пара могучих скакунов с блестящими чёрными шкурами нашла себе щедрое пастбище на болотах, пока их не поймал какой-то фермер, сперва даже не поверивший своей удаче.
Девон покинул это место почти сразу. Солнце взошло высоко, когда Уилл вернулся по каменистым холмам к Валтидару и поехал в ближайшую гостиницу, где снял комнату и попросил принести ему перо и чернила.
Сидя у огня в общей комнате, Уилл начал писать подробное письмо тётушке и дядюшке Кэтрин. Завтра он найдёт кого-то из местных и расскажет, где искать девушку. Она всё ещё лежала там – её тело странным, ужасным образом сохранилось, окаменело. Чёрные агатовые глаза остались навечно распахнутыми. Когда Уилл переносил Кэтрин в дом, она казалась тяжёлой, как камень, и такой же холодной.
Долго, очень долго он сидел рядом с ней.
Тело Саймона тоже найдут. И тела тех троих, кто недавно был Оставшимися. А ещё – всех погибших птиц и зверей и растения, которых убило тёмное пламя.
О других мёртвых Уилл старался не думать.
Его комнатка находилась наверху. Туда вела узкая лестница из тёмного дерева. Из-за толстых каменных стен, покрытых штукатуркой, помещение казалось надёжным, замкнутым. С одной стороны стояла кровать и горел очаг. В другом конце у окна, вырубленного в стене, расположились небольшой столик и стул. Всё это было таким обыденным, что казалось нереальным, как и разговор с трактирщиком. «Три пенса за холодное мясо и эль», и «Погода не меняется», и «Сынок отвёл вашего коня попастись в поле за гостиницей». Мягкий акцент центральных графств принадлежал какому-то другому миру. Уилл сбросил камзол Саймона и уставился на кровать, застеленную чистым бельём.
Послышались чьи-то шаги, но ещё прежде появилось некое смутное ощущение, точно изменилось что-то в самом воздухе. Возле окна за колыхавшейся занавесью возникла чья-то фигура.
