– Когда битва закончилась, Хранители поклялись, что будут стоять на страже в ожидании возвращения Тёмного Короля. Число людей росло, а последние волшебные создания этого мира потратили оставшиеся крупицы своих сил, чтобы сокрыть Чертог, окутать его защитными чарами. Теперь мы, Хранители, несём свою службу в тайне, и те, в чьих жилах течёт наша кровь, являются со всего мира, дабы присоединиться к нам в сей борьбе.
Это объясняло, почему многие Хранители выглядели так, словно происходили родом из других стран – они ведь приезжали сюда с разных концов света, как когда-то их короли. Вайолет слышала, что в Чертоге говорили на разных языках, особенно когда Хранители собирались небольшими группами, обсуждая прибытие чужаков. Ещё тогда, на корабле, она заметила разные акценты – например, у француженки, сопровождавшей Джастиса.
– Говорят, что в самый тёмный час Хранители смогут воззвать к Королю, и его кровь отзовётся, – Джастис печально улыбнулся, словно даже для него это было не более чем сказкой. – Но до тех пор мы стоим на страже и блюдём обеты – защищать мир от тьмы, следить за знамениями и помнить прошлое, как это на протяжении многих веков делали другие Хранители до нас. Ведь мы – последний рубеж.
Вайолет не могла не задаваться вопросом, что же случилось с теми древними королями. Они оставили войну своим наместникам, и те безропотно приняли бремя и исполняли долг так долго, что даже представить трудно.
И всё вокруг вдруг обрело новый смысл. Шагая через лес мраморных колонн, Вайолет думала о королях и королевах, когда-то живших здесь – о сияющих величественных созданиях, превосходивших человечество по силе и красоте.
А потом девушка увидела голову льва.
И уже в следующий миг поняла, что это всего лишь чеканка на металле. Потускневшая выцветшая морда смотрела влажными тёмными глазами со старого сломанного фрагмента щита, который висел на стене, как трофей.
– Что это? – спросила Вайолет.
– Щит Рассалона, – ответил Джастис.
Это имя необъяснимо отзывалось в ней, обращаясь к чему-то сокрытому внутри. Казалось, лев смотрел прямо на девушку. Она протянула руку и коснулась стены, на которой висел щит. На камне были вырезаны странные письмена, полустёртые временем.
Пальцы Вайолет скользнули по буквам, очерчивая узор по холодному камню, и сердце забилось сильнее.
– Что здесь написано?
– Мы, Хранители, почти утратили знание древнего языка, – ответил Джастис. – Но мне поведали, сия надпись гласит: «Рассалон, Первый Лев».
Вайолет резко отдёрнула руку, как будто обожглась, и посмотрела на изображение животного с пышной гривой и живыми блестящими глазами. Кровь стучала в висках.
Первый Лев…
– У Хранителей сохранилось мало предметов с той древней войны, – добавил Джастис, – но это – один из них. Здесь Щит Рассалона был расколот.
Девушка не могла отвести взгляд от льва, а её разум наполнился сотней вопросов. Кем был этот Рассалон? Почему Хранители сражались с ним? Почему он когда-то решил воевать на стороне Тёмного Короля?
Вайолет вспомнила, как Джастис и Том бились на борту «Охотника». И теперь, глядя на этот сломанный щит, она вдруг поняла, что Хранители и Львы сражались между собой ещё со времён древних битв старого мира.
«Этот щит… он ведь часть того же, чем являюсь и я сама? Во что же я ввязалась?»
Казалось, лев тоже смотрел на Вайолет. Она представила, как Хранители с копьями окружили истекавшего кровью зверя с пронзённым боком. Девушка отвела взгляд от щита, но теперь мысли всё время возвращались к древним сражениям, не давая сосредоточиться на том, что говорил Джастис. Она никак не могла перестать думать о Рассалоне и его роли в древней битве. Гадать, кем он был и как стал Первым Львом?
– Простите, что прерываю, – раздался голос Грейс, адепта, которая вчера проводила гостей в их комнаты. – Старейшина Хранителей готова принять Уилла.
Эти слова нарушили поток мыслей Вайолет. Она так сосредоточилась на Рассалоне, что даже не слышала, как Грейс подошла к ним.
– Уилл? – окликнул Джастис.
Взгляд юноши был прикован к Вайолет, словно безмолвно спрашивая: «Ты в порядке?» Он медлил, не желая оставлять её одну. Тень Рассалона нависла над ними.
«Всё нормально», – так же без слов попыталась ответить девушка, хотя внутри всё сжималось.
– Мы же проследуем дальше, – сказал Джастис, когда Уилл удалился с Грейс, – и оставим позади эти мрачные истории о Львах.
Уилл шагал за Грейс по длинному переходу в глубь Чертога.
Архитектура вокруг менялась, словно они приближались к более древней части цитадели. Арки становились ниже и у́же, стены – толще, а узор резьбы выглядел по-иному. Здесь царило безмолвие, словно никто и никогда не бывал в этих старинных помещениях Чертога.
В конце коридора виднелись двустворчатые двери. Уилл не мог избавиться от ощущения, что вот-вот окажется в гробнице, где не было ничего, кроме серого камня – точно лес с ковром опавших листьев и голыми скелетами деревьев, вечно тянущихся к небу.
