– Нет. Я погуглила вас. Прочитала в Интернете. Это очень-очень печально.
– Да, печально.
– Она была и вправду очень красивой.
– Спасибо. Да, была.
– Вам не кажется, что она похожа на Поппи?
Внезапно голова становится ясной, и Лорел говорит, почти оправдываясь:
– Нет, не совсем так. То есть, возможно, есть сходство в области рта. Но ведь в мире много людей, похожих друг на друга?
– Да, – отвечает Эс-Джей, – много.
На следующий день Лорел навещает свою маму.
В прошлый раз Руби казалась веселее, чем прежде, и даже заинтересовалась романом Лорел и Флойда, брала дочь за руку. Мамины темные глаза сверкали. Не было никаких разговоров о смерти, никакой пустоты в глазах. Лорел надеялась, что и сегодня мать будет в таком же хорошем настроении.
Но радость, кажется, вытекла из нее за те дни, пока Лорел не было. Сегодня мама снова выглядит серой и опустошенной.
Едва увидев дочь, заявляет:
– Думаю, у меня осталось мало времени.
Слова четкие, без пауз и сомнений.
Лорел садится рядом с ней.
– О, мама, я думала, тебе стало лучше.
Мать кивает.
– Лучше.
– Так почему ты опять говоришь о смерти?
– Потому… – она бьет себя по ключице жесткими пальцами, – что…
Лорел улыбается.
– Верно, – соглашается она, – ты старая. Но в тебе еще так много жизни!
Мать качает головой.
– Нет. Никакой жизни. И т… т… ты… счастлива…
Лорел резко вздыхает. До нее доходит смысл произнесенных матерью слов.
– Так ты оставалась здесь ради меня?
Лорел едва сдерживает слезы и пытается проглотить комок в горле.
– Да. Для т… т… тебя. Да.
– И теперь, когда я счастлива, ты готова уйти?
Огромная улыбка расцветает на лице матери. Она сжимает руку Лорел.
– Да. Да.
Тяжелая слеза катится по щеке Лорел.
– О, – говорит она. – О, мама. Ты все еще нужна мне.
– Нет, – возражает Руби. – Не т… т… теперь. Элли нашли. Ты счастлива. Я… – Она постукивает по ключице. – Я уйду.
Лорел вытирает слезу тыльной стороной руки и выдавливает улыбку.
– Это твоя жизнь, мама. Я не могу решать, в какой момент позволить тебе уйти.
– Нет. Н… н… не можешь. Никто не может.
В тот же день после полудня Лорел собирается делать покупки с Поппи. Идет дождь, поэтому Лорел предлагает Брент Кросс, а не Оксфорд Стрит.
Поппи приветствует Лорел, стоя в парадной двери. На девочке элегантные брюки нефритового цвета, кардиган с цветочным рисунком и круглым вырезом и плащ. Ее волосы заплетены в две косы – по одной на каждом плече. Поппи берет Лорел под руку, когда они под дождем бегут через улицу к машине. В авто Поппи опускает свое окно и отчаянно машет рукой отцу – он в одних носках стоит в дверном проеме и машет в ответ.
– Как дела? – выезжая на дорогу, Лорел поворачивается, чтобы поглядеть на девочку.
– Я супервзволнована!
– Хорошо.
– А как ваши дела?
– О, у меня все в порядке. Немного страдаю от похмелья после прошлой ночи. В общем, бывало и лучше.
– Слишком много шампанского?
Лорел улыбается.
– Точно. Шампанского много, а сна мало.
– Ну, – говорит Поппи, гладя Лорел по руке, – в конце концов, это же был
– Да. Мой.
Дождь перерастает в ужасный ливень, и потому Лорел включает фары и толкает рычаг переключения дворников до максимальной скорости.
– Чем вы занималась сегодня утром?
У Поппи свой способ вести расспросы – ведь она развита не по годам, – но к ее манере говорить Лорел быстро привыкает.
– Хм. Ну, мне надо было навестить маму.
– У вас есть мама?
– Конечно! Мама есть у всех!
– У меня нет.
– Ну, как это нет. Возможно, нету той, с кем ты можешь увидеться. Но у тебя конечно же есть мать. Где-нибудь.
– Если чего-то не видишь, то оно и не существует.
– В этом нет смысла.
– В этом есть абсолютно здравый смысл.
Лорел, нахмурившись, глядит на свою пассажирку.
– Что скажешь про Нью-Йорк? Вот я его не вижу. Ты тоже. Значит, его не существует?
– Это совсем не то. Мы прямо сейчас можем увидеть Нью-Йорк на тысяче веб-камер. Мы можем позвонить кому-нибудь в Нью-Йорке и сказать,
Лорел чувствует себя побежденной и глубоко вздыхает.
– Хочешь, чтобы она существовала? Скучаешь по ней?
– Нет. О ней я даже не думаю.
– Но она же была твоей мамой. Должна же ты хоть иногда думать о ней, ведь правда?
– Вовсе нет. Я ее ненавидела.
Лорел на миг отводит глаза от дороги, чтобы мельком взглянуть на Поппи.
– Почему же?
– Потому что она ненавидела меня. Она была мерзкой злюкой. Невнимательной и некрасивой.
– Она не могла быть некрасивой и злой, раз у нее такая симпатичная дочь.
– Она совсем не была похожа на меня. Она была отвратительна. Это все, что я помню. Ужасно страшная. Даже отталкивающая. И она всегда пахла жареной картошкой.
– Жареной картошкой?
– Да. Ее грязные волосы… – Поппи всматривается в залитое дождем лобовое стекло. – Они были красно-рыжими. И противно пахли жареной картошкой.
