– Я пыталась сделать конский хвостик, – говорит Поппи, направляясь прямо к Лорел, – высокий хвостик, чтобы он мог развеваться. Но я не могу поднять его достаточно высоко. К тому же он все время получается лохматым на макушке.
Лорел улыбается сквозь слезы, встает со стула и разворачивает его к Поппи.
– Давай помогу. Садись. Поглядим, что можно сделать. Хотя я очень давно не делала высоких конских хвостиков.
Поппи послушно садится и протягивает Лорел ленту и расческу. Лорел берет волосы из другой руки Поппи и начинает их расчесывать. Руки помнят, как это делается. Сколько высоких, развевающихся конских хвостов сделала Лорел? И теперь ей кажется, что вернулись те дни, когда она расчесывала девочке волосы. Ей кажется, что она снова мама. Что-то теплое и нежное открывается у Лорел в груди, словно распускается удивительный, волшебный цветок.
– А где папа?
– Папы здесь нет, – ласково отвечает Лорел. – Ему пришлось куда-то уехать.
Поппи кивает.
– Это как-то связано с тем, что он сказал мне вчера вечером?
– А что именно он сказал тебе?
– Что моей мамой была твоя дочь, а вовсе не Ноэль. – Поппи внезапно поворачивается. Лорел только сейчас замечает красные, опухшие глаза. Значит, девочка беззвучно плакала у себя в спальне. – Это правда? Правда, что ты… ты моя бабушка?
Лорел молча пытается проглотить комок, застрявший в горле.
– А ты хотела бы, чтоб это было правдой?
Поппи опять кивает.
– Ну что ж. Да, это правда. Твою маму звали Элли, и она была моей дочерью. Самой замечательной, самой прекрасной девочкой в мире. И ты, Поппи, очень похожа на нее. Просто вылитая Элли.
Поппи ничего не отвечает, молча что-то обдумывая. Затем опять поворачивается к Лорел, и та видит страх в расширенных глазах девочки.
– Она на самом деле умерла?
Теперь кивает Лорел.
– А мой папа тоже умер?
– Твой папа?
– Мой настоящий папа.
– Ты говоришь о… Ты имеешь в виду…
– Мужчину, который сделал ребенка с Элли. Не того папу, который воспитал меня.
– Так сказал тебе твой папа?
– Да. Он сказал, что не знает, кто мой настоящий отец. И что никто этого не знает. Даже ты.
Лорел переключает внимание на волосы Поппи. Она подтягивает их так высоко, как только может, и три раза оборачивает резинку вокруг них.
– Поппи, я понятия не имею, умер твой настоящий папа или нет. Возможно, мы никогда этого не узнаем.
Немного помолчав, Поппи спрашивает:
– Ты уже закончила?
– Да. Все сделано.
Поппи соскальзывает со стула, выходит из кабинета Флойда и направляется к зеркалу, висящему на стене.
Коснувшись кончиками пальцев волос на своем отражении, она задает следующий вопрос:
– Я и в самом деле похожа на нее?
– Ты выглядишь точно так, как она.
Поппи еще раз смотрит на свое отражение и снова оценивает его, слегка приподняв подбородок.
– Она была красивой?
– Необычайно красивой.
– Такой же красивой, как Ханна?
Лорел уже собирается сказать
– Да. Такой же красивой, как Ханна.
Кажется, Поппи удовлетворена.
– Так мы поедем на вечеринку?
– А ты хочешь?
– Да. Я хочу увидеть свою настоящую семью.
– В таком случае обязательно поедем.
– Лорел?
– Да, милая.
– Папа вернется?
– Не знаю, дорогая. Взаправду не знаю.
Поппи мельком смотрит на свои туфли и затем опять на Лорел. Глаза Поппи наполняются слезами. Внезапно выдержка изменяет ей, и девочка начинает рыдать. Ее плечи поднимаются и опускаются, а руки прижимаются к лицу, к глазам.
Лорел крепко обнимает внучку, целует в макушку и чувствует, что любовь к этому ребенку несется бурным потоком через все тело, как внезапная, восхитительная летняя гроза.
У меня есть и паспорт, и пистолет. В маленькой сумке смена белья и полностью заряженный телефон. Мой план – отъехать как можно дальше от лондонского района
Итак, Ноэль, я наконец-то прибрал за тобой твое омерзительное безобразие. Как я говорю (или думаю, или пишу тебе, или какого еще черта делаю с мертвецом), Лорел наново представится своей внучке, и затем они вместе отправятся в уютное местечко Белсайз Парка, полное мигающих новогодних огоньков, и окажутся будто в фильме сценариста Ричарда Кертиса. И теперь, Ноэль, представь себе лица всех собравшихся, когда Лорел и Поппи войдут вместе. Эти две прекрасные леди с решительными и ясными лицами, очень умные, во всем своем ослепляющем великолепии, обязательно вызовут у всех сильное изумление. А у некоторых даже трепет. Ты только вообрази такое.
Мне бы хотелось оказаться там, чтобы все увидеть самому.
Но я отказал себе в такой привилегии, когда чувствам Лорел предпочел собственное счастье и собственные устремления.
Сейчас, Ноэль, я уже выехал из Лондона и, кажется, направляюсь на запад. И я чувствую себя хорошо. Даже великолепно. Наконец-то я избавился от тебя, как змея от омертвевшей кожи.
