Святочный рассказ.
Каждый год, устав от холода своих сердец, люди зажигают огоньки на рождественских елках и начинают ждать чуда. Кто-то надеется на лучшие дни, кто-то молит о долгожданной встрече. Кому-то хочется здоровья, денег или признания заслуг. И, зажигая свечи, люди верят, что на этот раз небесный ангел не пролетит мимо их окон.
Каждый год в канун Рождества в Риге случается семь чудес — шесть маленьких и одно большое. Я знаю, вы скажете, что этого мало. Поверьте, мне тоже хотелось бы, чтобы их было больше. Но чудеса — не картошка, и их на килограммы не измеришь. Так уж повелось: семь чудес на Ригу, и точка. Видно, много в мире других городов и сел, где у каждого окна поджидают люди легкокрылого ангела.
В прошлом году одно из чудес произошло на моем участке — как раз, стало быть, там, где я мету тротуары и разгоняю метлой обрывки ваших ночных кошмаров.
В то утро к ребятам в приют пришла выпускница воскресной школы, и детей после завтрака собрали в большой игровой комнате, где в центре стояла нарядная елка с горящими лампочками и бумажными гирляндами. Всю дошкольную группу рассадили на низких скамеечках, и девушка, с Библией в руках, рассказала им о рождении Иисуса Христа, о вифлеемской звезде и трех волхвах. Малыши слушали ее, открыв глазки и пухленькие рты, а потом тянули руки и задавали свои детские вопросы.
— А правда, что ироды живы? — спросила Таня, у которой маму «посадили ни за что». — Когда нам отключили отопление, баба Маша сказала, что это сделали они. Ироды проклятые!
Дети одобрительно засмеялись и вопросительно посмотрели на девушку из воскресной школы.
— Царь Ирод умер и попал в ад за свои грехи, — ответила она, поправляя на груди белый бант. — Ваша няня имела в виду людей, которые забыли, что у них есть сердца.
— Но ведь детей избивают до сих пор, — выкрикнул Виталик. — Вот мы с Витькой попали в распределитель, и там…
— Замолчи! — оборвала его воспитательница. — Мы сейчас говорим о Рождестве.
И девушка рассказывала, каким великим и щедрым был Иисус, как он творил чудеса и исцелял людей. Витька толкнул Виталика в бок и тихо зашептал:
— Баба Маша говорила, что в ночь на Рождество случаются всякие интересные дела. Она сказала, что если мы будем вести себя хорошо, к нам может прилететь с неба ангел.
— Ну и что?
— А то! У него, между прочим, можно попросить, что хочешь! Я бы, знаешь, что попросил? Чтобы меня забрала к себе батькина сестра. Она живет у Лиелупе, почти на самом берегу. Представляешь? Пляж! Купайся все лето хоть до самой ночи…
Воспитательница погрозила им пальцем, и оба мальчика сосредоточенно уставились на девушку с белым бантом.
Виталик вспомнил мать и сестру. Его глаза затуманились от непрошеных слез. Так уж случилось, что два года назад сожитель матери разбил ему голову и выбросил за дверь. Был суд, и Виталика поместили в приют. Он пять раз убегал домой, и однажды мать, прижав его к себе, сказала, что если бы не алкоголизм, они жили бы нормальной семьей. И теперь Виталик знал, что ему спросить у ангела.
— А как он к нам пройдет?
— Что ты говоришь? — переспросил его шепотом Витька.
— Как ангел к нам пройдет? Баба Маша закроет дверь на ключ, а на окнах — решетки.
— Не знаю. Спроси вот у этой!
Виталик поднял руку, спросил об ангелах, и девушка сказала, что для них нет преград. Она присела с детьми, и ее голос зазвучал как серебряный колокольчик.
— А если я попрошу ангела о чем-то, он исполнит? — допытывался Виталик.
— Конечно, если просьба твоя будет чиста.
— Я попрошу его вернуть меня к маме!
И тогда все дети стали кричать наперебой о своих желаниях. И всем хотелось быть с мамой, жить в семье — в нормальной семье.
Потом был праздничный обед и тихий час. Никто, конечно, не спал. Все шептались об ангеле и Рождестве, а воспитательница бегала из палаты в палату, бранилась и грозила оставить детей без прогулки.
Пашка, сосед по койке, сказал, что хочет сфотографировать ангела на «кодаке». Он стащил аппарат из машины, которая привозила проверяющих из комиссии по надзору. Между прочим, Пашка воровал по-настоящему. У него это было в крови и перешло от отца по наследству. Виталик и Витька завидовали ему, потому что не помнили своих отцов и ничего о них не знали.
Пашка полез под матрац, вытащил оттуда плеер и лениво рассказал о вчерашнем деле:
— Эту штуку я взял у той девчонки, которая живет через два дома от нас. Она сидела, слушала музыку, а я ее по плечу тихонечко — тук-тук. Она сняла наушники, положила машинку рядом и спрашивает: «Мама, ты?» А я ей: «Нет, не угадала!» Она по скамейке рукой — цоп-цоп, а плеера уже и нет!
— Она же слепая! — с укором сказал Виталик.
— Зато батька у нее упакованный фирмач. На «мерсе» ездит с охраной. Он дочке новый плеер купит, а я за эту штуку получу деньжат и уеду к бабке в деревню. Зимой ей там скучно — не выгонит.
Уже во время прогулки, увидев в окне их няню, Виталик прокрался в административный корпус, но баба Маша говорила по телефону.
