Спустя несколько отрешенных морганий, Ласкина осознала, что смотрит не на свои жёлтые обои с цветочками, а на чужие – белые. Девушка было решил, что заснула в чьей-то квартире после вечеринки, но воспоминания вмиг нахлынули волной. Каждый услышанный тогда выстрел теперь болью выжигал мозг. Крики матери и разбитое лицо отца напрочно отпечатались в сознании.
Последнее, что девушка помнила – равнодушный мужской голос. Будто тот не заметил целый мир Саши, в одночасье рухнувший и не оставивший даже руины. «Да. Избавиться? Принято», – стучало у неё в голове. Надо бежать. Не важно, где она сейчас находится. Убегать от проблем всегда было лучшей её тактикой, которая никогда не подводила.
Девушка подтянулась к краю чёрного дивана. Из приоткрытой двери раздавался звон металла. Надо бежать. Саша свесила левую ногу на пол, потащил за ней вторую, и, вдруг, истошно закричала, рухнув с дивана. Ногу пронзила острая боль, по сравнению с которой, голова не чувствовалась вообще.
Звуки металла стихли. Послышались торопливые шаги, и на пороге комнаты оказался темноволосый мужчина высокого роста, с густыми бровями, небрежной щетиной и голубыми глазами. Саша могла поклясться, что не уверена, кто сейчас выглядит более пораженным и испуганным – она или этот мужчина.
Однако, тот быстро сориентировался, подскочил к девушке и помог ей подняться на диван, где та теперь полулежала, насупившись и исподлобья разглядывая нового знакомого. Одет тот был в чёрные домашние штаны и облегающую футболку того же цвета, выгодно подчеркивающую рельефы мышц поджарого тела.
– Таблетки на тумбочке, выпей две, – то ли посоветовал, то ли приказал хриплый мужской голос. Тот же, который Саша слышала, лежа на полу в луже крови. Она повернула голову и действительно увидела стакан с водой и горстку таблеток в прозрачном контейнере. Названия написано нигде не было.
Ласкина не знала, что делать. Она определённо находился в квартире у человека, который как то причастен к той ужасной стрельбе, и который совсем недавно обещал кому-то от неё избавиться. Пить что-то, особенно неопознанные таблетки, она боялась. С другой стороны, неповиновение может привести к чему похуже.
Саша отлично помнила металлический привкус дула пистолета в своём рту, кровь, заливающую глаза, и истошные крики избитой матери, казавшиеся тогда чем-то нереальным и отдалённым.
От воспоминаний по телу прошла дрожь, сбилось дыхание. Она не могла пошевелиться.
Ты так сильно приложилась головой, что слова перестала распознавать? – устало произнёс мужчина, пытаясь понять реакцию. – Если ты сама не выпьешь, я впихну их в тебя силой.
Фигурка на диване вздрогнула и затрясла головой. Делать нечего – придётся пить. В руках оказался стакан и две таблетки, сжимаемые тонкими пальцами. Девушка некоторое время смотрела на них, не решаясь.
– Это наркотики? Я умру от них? – не выдержав неизвестности, прохрипела она. Голос не слушался.
Через несколько секунд тишины мужчина захохотал. Он широко улыбался, обнажив ровные белые зубы. На прищуренные глаза упала чёлка. Тело содрогалось от мягкого смеха. В тот момент он выглядел словно кинозвезда в очередной рекламе какой-то безумно дорогой лабуды, недоступной простому люду. Саша даже позавидовала, что сама, когда смеётся, больше похож на потрёпанную гиену. По крайней мере, так говорил ей отец.
– Да что??! – девушка не поняла, чем могла вызвать столь бурную реакцию, что мужчина схватился за диван в попытке успокоиться.
Мужчина отдышался.
– Ты вот дурочка, скажи? Я, по-твоему, три дня тебя, как наседка, выхаживал, пока ты без сознания лежала, чтобы сейчас, когда ты проснулся и можешь наконец сама дойти до туалета, убить? – он покрутил пальцем у виска.
– Три дня? – опешила девушка. Она почувствовала, что кровь предательски приливает к щекам и становится жарко. Неизвестно, что мог делать с ней этот ненормальный всё это время. Да и она сам, наверное, в несознанке ходила под себя. Но, судя по ощущению чистоты на теле и приятному цветочному аромату, её подмывали.
Саша уткнулась лицом в колени. Уши пылали. Ещё и дурочкой обозвали. Ужасно унизительная ситуация, как ни крути.
Игнорируя защитный жест и неловкость девушки, Влад недвусмысленно подтолкнул руку, до сих пор сжимающую стакан. Саша закинула в рот сразу две таблетки и выпила залпом. Поморщилась от горечи во рту.
– Тебя как звать, кстати?
– Александра. Ласкина. А вас? – подняла голову, вглядываясь в синеву глаз. Она так и не поняла, откуда ждать опасности в этом доме. Мужчина агрессию не проявлял. По крайней мере, пока что.
– Владислав. Барсов, – повисла пауза, грозящая перерасти в неловкую. Влад встрепенулся. – Ты, кстати, голодна? У меня не получилось в тебя ничего засунуть за эти три дня, даже воду пила кое-как.
Будто в ответ на это, у Ласкиной проурчал живот. Девушка прислушалась к внутренним ощущениям и поняла, что ей действительно чертовски хотелось есть.
