16.30. Журналисты осаждали секретариат Бернара Бальма звонками с требованием подробностей о деле Бриаля, так что в конце концов первый замдиректора пришел в ярость и категорически отказался им отвечать. Он сам позвонил Мистралю и сообщил об этом. Комиссар как раз проводил совещание, но своим людям предпочел высказывания Бальма не передавать.
Четыре портрета Оливье Эмери, нарисованные Службой криминалистики, лежали посреди стола заседаний и притягивали к себе взгляды всех собравшихся.
— Это одна из самых крупных наших карт, — говорил Мистраль, указывая на портреты пальцем. — Если сведения, которыми мы располагаем, верны, то именно этот человек называет себя Оливье Эмери и выдает за сержанта полиции Шестого округа. На самом деле такой человек в национальной полиции значится, но это капитан, год назад вышедший на пенсию. Наш «клиент» — однофамилец или самозванец. Думаю, хотя пока не уверен, что человек на фотороботе — тот самый убийца трех женщин: Норман, Коломар, Димитровой. И еще Леонса Лежандра, как нежелательного свидетеля. Если так, то этот же тип донимает телефонисток ФИП.
Мистраль мельком взглянул на Дальмата — тот и бровью не повел — и подробнее рассказал о результатах голосовой биометрии, анализа ДНК и данных мобильного телефона.
— Сейчас пойдете опять в дома убитых и покажете фоторобот соседям. То же самое сделаете в районе ворот Ла Шапель, во всех барах, откуда он звонил на ФИП, и вокруг них, где был засечен его мобильный телефон. Для тех, кто поедет в Восемнадцатый округ, готовы планы.
— Сейчас мы ведем допросы сестер Бриаль, и тут, я думаю, дела обстоят не проще, — вступил в беседу Венсан Кальдрон.
— Так и есть, Венсан. Впрочем, в атаку мы перейдем ближе к ночи. Что там у нас? Поль?
Дальмат заглянул в свои записи.
— Идет, я бы сказал, окопная война. Одиль Бриаль удерживает свои позиции до последнего. Не говорит ничего интересного. Я разрешил ей курить, чтобы она была помягче. И теперь она твердит одно: «Спасибо большое, господин кюре, Бог вам этого не забудет!»
Эта фраза подняла настроение: все расхохотались.
— Пока она не знает, — продолжал Дальмат, — что ее сестра Вивиана тоже задержана. Не знает также о ДНК и о номере мобильного, с которого ей звонили. Все, что у меня есть, пока держу в резерве.
— Жерар?
В общем, все то же самое, только Вивиана Бриаль не курит. Что ее сестра у нас, она не в курсе. Как только завожу речь о фотографиях, она мне отвечает: «Нет, ты мне скажи, разве у нас в стране законом запрещено тете иметь альбом с фото племянника?» Очень непростая и очень умная. Чувствует, что у меня за пазухой что-то есть, и хочет, чтобы я это выложил. Мы будто в покер с ней играем.
— Отдыхали они? Согласились поесть?
— С полудня до четырех часов спали. С едой — ничего особенного. Одиль Бриаль спросила шампанского и черной икры по случаю перемены обстановки. Молодые ребята очень смеялись.
— Время идет, а допросы ни с места. Пора ускоряться. Где они обе теперь?
— У нас в кабинетах под надежной охраной.
— Поль, возвращайтесь в кабинет и оставьте дверь открытой. Сделайте так, чтобы Одиль сидела к входу боком. Жерар, сделайте вид, будто ведете Вивиану в камеру, по дороге пройдите мимо кабинета Поля, только двигайтесь помедленнее. По идее Одиль с Вивианой должны будут увидеть друг друга: пообщаться не успеют, зато отреагируют или хотя бы потеряют спокойствие свое наглое. Потом возобновите допросы и предъявите свои аргументы: ДНК и мобильный телефон. А там видно будет.
Оливье Эмери отошел от приступа, но еще весь дрожал от изнеможения. Ему нужно было уехать из дома. Если у Жан-Пьера Бриаля что-нибудь случится, он это интуитивно почувствует. Он принял душ, надел футболку и джинсы, убедился, что мобильный телефон выключен, и положил его в карман брюк.
Те же самые ребята сидели в том же самом месте, вели те же самые разговоры. Они не забыли впечатления от лица соседа. Когда Оливье Эмери оказался рядом с их компанией, они замолчали.
Парни обменялись долгими удивленными взглядами. Трое встали и пошли следом за Эмери. По летнему времени было еще светло, но быстро смеркалось. Прохожих на улице не наблюдалось. Эмери услышал за спиной быстро приближающиеся шаги, мальчишеские голоса и смех. Проходя мимо, один из парней сильно стукнул его сзади по шее. Эмери, не ожидавший нападения, пошатнулся, ударился о витрину магазина и упал на бок. Парни повернулись и встали напротив. Эмери одним прыжком вскочил. От сильного удара в голове у него запрыгали миллионы маленьких иголочек, готовых, того гляди, перейти в новый приступ, а этого он себе позволить не мог. В глазу свербило, висок пронзила невыносимая боль — предвестники налицо… Он инстинктивно убрал обе руки за голову и пальцем нащупал кожаный шнурок.
— А ну, валите отсюда, некогда мне с вами!
