— Летом дорожной полиции мало, — заметил он с улыбкой.
На улице Мистраля чуть не хватил тепловой удар из-за резкой разницы по сравнению с охлажденным воздухом в салоне.
Машина опять ехала по Шестому округу Парижа. Человек сидел на заднем сиденье и дремал. Он совсем обессилел, плохо спал, его мучили страшные сны.
«Сон помнится минуту, кошмар, от которого проснулся, помнится весь день».
Он не помнил, где прочел эту фразу, но много раз имел возможность убедиться, насколько она справедлива.
Разумеется, он записал свои ночные кошмары в тетради, не переставая думать о пропавшем, «испарившемся» рюкзачке, в котором были орудия убийства, а главное, два мобильных телефона. Всю ночь его сны крутились вокруг пропажи.
«Неизвестные люди мучили меня, тыкали осколками зеркала, а я убежал, держась за горло». Эту фразу человек записал в тетради как комментарий к своим сновидениям.
В машине было тихо. Трое его сослуживцев тоже погрузились в свои мысли. Вот и хорошо — не надо участвовать в разговоре, а то надоело трындеть о телепередачах, трансферах футболистов и о всякой похабщине. Выходить из машины с кондиционером не хотелось. Они только что вернулись с очередного вызова и немного устали. Человек сидел, скрестив руки на груди. Он уже несколько раз мыл их с мылом и всячески старался ни к кому не притрагиваться, особенно к товарищам.
«Хорошо еще, что в машине кондей. Но все равно от них потом в нос так и шибает. И воняет их пот, по-моему, не лучше чеснока…»
В машине тихонько играла ФИП. Человек — он и выбрал в приемнике эту станцию — узнал музыку. Он ее любил и сделал звук погромче.
— А ничего себе песенка. Это что? Ты ее знаешь? Должен знать, ты же сечешь в музыке, да?
Шофер обернулся к человеку, тот кивнул.
— Знаю, это музыка из фильма «Аризонская мечта».
— А называется как?
— «In the Death Car». Исполняет Игги Поп.
— А как это по-французски?
— «В автомобиле смерти», как-то так.
Водитель и двое других пассажиров на заднем сиденье прыснули.
— Придумают же тупое название! Как по-твоему?
— Сдохнешь со смеху, — ответил человек серьезно.
— Наконец-то завтра окончится дежурство. Никогда не было такой тяжелой недели, чтоб столько вызовов. От этого долбаного пекла сил никаких. А что там, приходится как-то жить, — меланхолично заключил один из пассажиров.
— «Сейчас десять часов сорок пять минут. ФИП в Париже на волне 105,1. Наберитесь еще немного терпения, кажется, через несколько дней жара начнет убывать! Пейте холодную воду, оставайтесь в тени и слушайте нас».
— Ничего не скажешь, — завел разговор водитель, — голоса у этих бабцов хоть стой, хоть падай. Наверняка черненькая — с голубыми глазами. Хотел бы я поговорить с такой наедине, если у нее голос такой сладкий, наверняка…
— Вот как? — не выдержал и взорвался человек. — Да что ты ей скажешь! Такие девушки с такими уродами не разговаривают! Слышишь меня? Откуда ты знаешь, какая она — черненькая, беленькая? Ты хоть слышал, как она говорила? Она же в тоске! Когда в голосе улыбка, это сразу слышно, а тут нет. И пошел ты со своими замечаниями!
Товарищи не ожидали такой вспышки гнева и таких грубых слов. Они переглянулись. Водителю не хотелось задирать товарища — он его немного побаивался.
— Ты что, чеканулся, что ли? — отозвался он миролюбиво. — Спокуха, мужик, что такое? Это ж просто девка с радио. На солнце перегрелся, да? Завтра как сменимся с дежурства, отдохни немного, прими пивка. И нечего нас обзывать, ты сам на той же работе работаешь.
— Ага, правда. Надо отдохнуть. Только тему перемени, достало уже.
Людовик и Клара прогуливались между прилавками, любуясь выставленными вещицами. Клара купила два старинных флакона из-под духов и немедленно поднесла их к носу. Флаконы, хоть и пустые, хранили слабые отголоски аромата, который она, не без труда, все же распознала. Мистраль с любопытством и любовью смотрел, как жена занимается любимым делом, как ее тянет все, что хоть отдаленно связано с запахами.
Около двух часов они сели на открытой террасе ресторана, в тени. Эта суббота была для них словно лишний день отпуска. Покуда Клара читала меню, Мистраль потихоньку вложил в рот две таблетки и запил водой.
— Людо, я уже не первый раз сегодня вижу, как ты пьешь лекарства. Что ты принимаешь? — Клара спросила как бы между прочим, полностью занятая выбором блюд.
— Да просто аспирин. Сегодня с утра голова разболелась, что-то все не проходит. Надеюсь, после еды пройдет.
— Главное — после сна.
Задетый за живое, Мистраль предпочел не отвечать.
В тот же час двое полицейских прошли через проходную парижского Дома радио и направились в кабинет директрисы ФИП. Началась стандартная процедура расследования: знакомство, запуск ноутбука для записи показаний, передача CD с телефонными разговорами того человека и номерами автоматов, из которых он говорил, распечатка протокола, подписи под протоколом, разговоры о том о сем за чашечкой кофе, экскурсия по станции. Конец.
Около трех часов дня человек позвонил на ФИП. Он старался контролировать голос, казался расслабленным, но разговор в машине его глубоко ранил.
