Редактор стал говорить нам уходить домой, если нам нечем заняться, потому что не выносил наших обедов с салатами и звука непрекращающейся женской болтовни. Мне казалось, что я все время была дома. Я приглашала Ингрид или спрашивала, можно ли мне прийти к ней. Она всегда говорила «да», но если ребенок не спал, или, наоборот, спал, или почти спал, она писала и отменяла все в последнюю минуту. А если я все же к ней приезжала, то ей приходилось кормить его в другой комнате, чтобы он не отвлекался, или она жаловалась, или бесконечно говорила о женщинах из своей детской группы, и я шла домой, чувствуя вину из-за того, что с момента своего прихода пыталась придумать, как мне уйти.
В постели, в те ночи, когда Патрик был на работе, а я весь день ни с кем не виделась, я так скучала по нему, что злилась. Я допоздна читала романы Ли Чайлда, которые покупала на его электронную книжку, и воображала наши ссоры, когда он вернется. Я говорила ему, что не чувствую себя замужем. Я говорила ему, что не чувствую себя любимой, а в таком случае какой во всем этом смысл.
Тогда же я начала бросаться вещами. В первый раз – вилкой в Патрика за то, что он ушел от меня, когда я расстроилась. Из-за какой-то мелочи – собираясь на работу, он упомянул, что получил еще два чека от «Амазона», а ведь я ранее говорила ему, что собираюсь к концу лета прочитать всего Джеймса Джойса, включая самые дерьмовые его книги, и он начал беспокоиться, что истории про Джека Ричера были моим криком о помощи.
Я помню, как он остановился, когда вилка ударила по задней части его ноги и упала на пол, он оглянулся и рассмеялся от шока. Я тоже засмеялась, а значит, все обратилось в шутку. Смешная пародия на жену, которая сходит с ума от одиночества. Он сказал «ха, о'кей». «Кажется, мне пора». И я швырнула что-то в дверь, когда он закрывал ее за собой, и никто не засмеялся.
На следующий день Патрик изображал пародию на мужа, в которого накануне вечером не кидались вещами. Я все ждала, что он упомянет об этом. Он этого не сделал. За ужином я сказала: «Мы поговорим о вилке?». А он ответил: «Не волнуйся, ты себя плохо чувствовала». Я сказала: «Хорошо, если ты не хочешь». Получилось сердито, но я была благодарна, что он не заставил меня извиняться или объяснять, почему я так отреагировала на шутку, ведь я этого не знала. Я сказала: «Все равно извини», и добавила, что больше не буду так делать, «разумеется».
Но я продолжила бросаться вещами в моменты ярости, которые были непредсказуемы и несоизмеримы с тем, что произошло. За исключением одного случая – когда я бросила фен, достаточно твердый, чтобы оставить синяк в том месте, куда он попал: я пожаловалась на одиночество, а он со смехом сказал, что мне стоит родить ребенка, чтобы хоть чем-то заняться.
Как только я это делала, я выходила из комнаты, оставляя осколки того, что разбила, на полу. К тому времени как я возвращалась, они всегда были убраны.
В подростковом возрасте, когда Ингрид куда-то собиралась, она впадала в истерику из-за одежды так быстро, что казалась другим человеком. Она выкидывала из шкафа разные наряды, примеряла их, срывала, рыдала, ругалась, кричала, что она толстая, говорила моим родителям, что ненавидит их и хочет, чтобы они умерли, выдвигала ящики до тех пор, пока все, что у нее было, не оказывалось на полу. Потом она что-то находила, и сразу же все было в порядке.
Став взрослой, она рассказывала мне, что в тот момент все казалось ужасно реальным, но потом она не могла поверить, что так расстроилась, и думала, что это больше никогда не повторится. Она никогда не извинялась после этого, и мои родители ее не заставляли. Но она говорила, что это не имело значения: она знала, что они все еще думают об этом, и ее стыд был настолько сильным, что она злилась на них. «Вместо того чтобы ненавидеть себя».
Бросить что-то в собственного мужа – это то же самое. После этого мне было так стыдно, что я злилась на Патрика еще больше, чем раньше, за то, что его никогда не было рядом.
Когда ты женщина за тридцать, замужняя, но без детей, семейные пары на вечеринках интересуются, почему так. Они соглашаются друг с другом в том, что рождение детей – это лучшее, что с ними случалось. По словам мужа, нужно просто решиться на это; жена говорит, что не стоит с этим затягивать. Между собой они задаются вопросом, вдруг у тебя что-то не так со здоровьем. Они хотели бы спросить напрямую. Может быть, если они смогут перетерпеть твое молчание, ты расскажешь им по собственной воле. Но жена не выдерживает – не может не рассказать о своей подруге, которой сказали то же самое, но как только она потеряла надежду… муж говорит «бинго».
