– Хайд прав, – сказал Энтони. – Худшее, что мы сейчас можем сделать, это предоставить Армии нового противника и затеять новую драку. Народ устал от военного правления, поборов на содержание невоюющих войск и солдат на постое, причем – дармовом. И чем дольше мы живем без войны, тем недовольство сильнее.
Услышав в собственных словах отголоски дебатов касательно Никневен, он едва сдержал дрожь.
«Сейчас я обязан держаться. Обязан забыть о том, что готов помереть в любую минуту».
Эллин выразительно изогнул бровь.
– Но одни лишь их упущения Карла к трону не приведут. Нужны солдаты, чтоб взять в свои руки Лондон и прочие стратегические места, а значит, нужен порт для высадки, и все это кто-то должен для него раздобыть. Не говоря уж о кораблях для переправки войск с Континента.
Допустим, корабли несложно добыть в Испании или во Франции, однако Энтони твердо придерживался мнения Хайда. Возведенный на трон внешней силой, король с первых же дней настроит подданных против себя. Вдобавок, сим философским соображениям сопутствовали практические: пока в Европе, от Португалии и вплоть до самой Швеции, не прекратятся собственные войны, до короля, царствующего в изгнании, попросту никому не будет дела.
– Ни одно из прежних восстаний к успеху не привело, – заговорила Кэт. – И прежде, чем вы, мистер Эллин, заявите, будто уж это-то, последнее, наверняка победит – да-да, не удивляйтесь, ваши мысли действительно столь предсказуемы, – позвольте напомнить вам, каким позором завершились все предыдущие. Даже поддержанному Шотландией, юному Карлу в конце концов пришлось прятаться от солдат среди ветвей пресловутого стаффордширского дуба. Думаю, ему вряд ли так уж не терпится попробовать вновь.
Признавая поражение, Эллин театрально развел руками.
– Так что же нам предлагается делать?
– Ждать, – отвечал Энтони.
– Я, откровенно признаться, надеялся на большее.
– Ждать созыва парламента, – уточнил Энтони. – Все, кого изберут, конечно же, мне неизвестны, но я ожидаю увидеть там Вейна, Хезилриджа и еще кое-кого из прежних знакомых. И знаю, как заставить их вцепиться друг другу в глотки, а парламент обратить против Армии.
– Чего ради? – нахмурился Эллин. – Ну, кроме чистого хаоса, коего вы, несомненно, добьетесь блестяще.
– Хаос и есть то, что нам нужно – по крайней мере, на время. Протекторат в народе непопулярен, а без Оливера Кромвеля, на котором все и держалось, дело только ухудшится. Армию ненавидят. Республиканцы горячи, но поддержку народа теряют: людям до смерти надоели реформы благочестивых, сующих нос в каждую щелку, в каждый уголок их жизни, и объявляющих вне закона привычные радости. Да и единого фронта им не выстроить – ведь между ними нет и половины того согласия, какое они за собою мнят, а уж разглядеть в ослепительном ореоле собственных мечтаний о содружестве святых практические соображения касательно управления страной способен, дай Бог, один из сотни. Сейчас главное – не допустить, чтоб офицеры Армии завладели теми скудными крохами власти, что им еще не принадлежат, и обратили всю Англию в рабство. Вот ради этого я буду сеять хаос, сколько потребуется, дабы их протянутая рука не смогла ухватить ничего, кроме дыма!
Откуда в нем только взялся пыл, вложенный в сию страстную речь? Энтони сам себе удивлялся – и, судя по выражениям лиц окружающих, не он один.
Стоило ему закрыть рот, Эллин негромко захлопал в ладоши. Энтони покраснел и отвел взгляд. Кэт же накрыла его руку ладонью и не отпускала, пока муж не взглянул на нее, а после улыбнулась ему от всей души.
– Если по поводу парламента вы правы, – возможно, стараясь избавить его от конфуза, заговорила Элизабет, – я поразмыслю, кого можно выдвинуть от нас. Пусть наши люди действуют изнутри.
– Только не моего мужа, – сказала Кэт, прежде чем Энтони сумел разобраться в хитросплетении чувств, порожденных в душе этой мыслью. – Он выступать столь открыто не может.
– Меня в любом случае не допустят, – напомнил Энтони, высвобождая руку. – Все, кого вычистили тогда, перед судом, права быть избранными до сих пор лишены.
Элизабет взмахнула рукой, призывая их не тревожиться.
– Что вы, о сэре Энтони я и не помышляла. Но другим кандидатам помогу всем, что в моих силах.
– И присмотрите за Мордаунтом построже, – добавил Эллин. – Мне кланяться Армии вовсе не улыбается.
Разговор перешел к подробностям замыслов. Энтони больше отмалчивался и слушал. В отличие от Луны, талантами к этаким подковерным играм он никогда не блистал, именно потому и полагался на Бена Гипли. Однако теперь иного оружия под рукой не осталось. Если он хочет вновь возвести на престол короля или свою королеву, нужно действовать в тени.
Действовать и молиться о наступлении дня, когда он вновь сможет выйти на свет.
