И время и место полностью

Обратим внимание на то, как совершенно по-разному отвечали друзья на вопрос о роли государей. Вяземский не допускает вмешательства монархов, в том числе Николая I, в решение ближневосточной проблемы, которую мыслит не политической, но исключительно духовной. Поэтому предпосылки освобождения храма Гроба Господня должно создать духовенство. Вяземский смотрит на монарха в большей степени как на секуляризованного правителя, который на заключительном этапе с помощью силы осуществит общую идею – освободит Иерусалим.

Для Жуковского истинный государь (Николай Павлович) имеет божественный ореол, что обуславливает его духовную силу и превосходство над другими правителями. Такой монарх – хранитель христианских ценностей – и должен дать толчок Европе для нравственного пробуждения, невозможного без возрождения единой христианской церкви. Залогом объединения служит мирное возвращение Святых мест. Спасение Европы понимается как спасение христианства – в этом, по мысли Жуковского, состоит миссия истинного монарха в конце 1840-х годов.

¹ Ф. Булгарин констатировал: «…все, даже недовольные, хвалят Государя, что назвал сына Константином и нарек Цесаревича крестным отцом» [Видок: 208].

² 11 марта 1845 года Смирнова-Россет записала в дневнике: «К<онстантин> Николаевич помешался на Константинополе, пишет по-турецки, рисует виды К<онстантинополя>; только и разговору, что про путешествие, которое совершится летом. Он точно умен, и ум его живой и деятельный, но беда, если эту деятельность обратят на мелкие интересы. Если он из этой атмосферы не выйдет, плохо будет» [Смирнова-Россет 1989: и]. Позднее она прибавила: «К<онстантин> Николаевич при мне говорил, что после Олега он первый из князей королевской крови русской подъедет к Константинополю. Спрашивал меня, что мне оттуда привезти.

Я сказала: „Возьмите город". Он положил палец ко рту и вполголоса сказал: „Он будет, будет наш – уж этого не миновать‘» [Там же: 17]. Согласно официальным декларациям Николая I, Россия не имела планов захватить Константинополь. Вместе с тем ажиотаж Константина Николаевича ставит перед исследователем вопрос, требующий опровержения или доказательства: не существовало ли какого-либо тайного «греческого» проекта, касающегося судьбы брата цесаревича?

³ Представление Жуковского о мирной войне, вероятно, восходило к русской одической традиции. Напомним «Оду на торжественный праздник тезоименитства Ее Величества сентября 5 дня 1759 года и на преславные Ее победы, одержанные над королем Прусским нынешнего 1759 года…» Ломоносова: «Чтоб миром свергла ты коварство; / <…>/ Не слышат гибельного стона, / Не видят пламенной зари, / Дивятся и в войне покою / <…>/ Восходит выше тишиной» [Ломоносов:

150-152]. Литературная память во многом предопределяла ход размышлений Жуковского о современной истории.

⁴ 22 января 1828 года Мерзляков, отсылая Жуковскому первую часть своего труда, обратился к нему с просьбой о содействии в публикации полного перевода поэмы Тассо.

Бенкендорф / Бенкендорф А.Х. О России в 1827–1830 годы. (Окончание) // Красный архив. 1930. Т. 1.

Видок / Видок Фиглярин: Письма и агентурные записки Ф.В. Булгарина в III Отделение. М., 1998.

Винницкий / Виницкий И. Дом толкователя: Поэтическая семантика и историческое воображение В.А. Жуковского. М., 2006.

Воробьева / Воробьева И.А. Русские миссии в Святой земле в 1847–1917 годах. М., 2001.

Вяземский / Вяземский П. А. Старая записная книжка. М., 2003.

Дашков / Дашков Д.В. Русские поклонники в Иерусалиме. Отрывок из путешествия по Греции и Палестине в 1820 году// Святые места вблизи и издали: Путевые заметки русских писателей I половины XIX века. М., 1995.

Геллер / Геллер М. История Российской империи: В 3 т. М., 1997. Т. 3.

Жуковский 1878 / Жуковский В.А. Собр. соч.: В 6 т. / Под ред. П.А. Ефремова. СПб., 1878.

Жуковский 1902 / Жуковский В.А. Полн. собр. соч.: В 12 т. / Под ред. А.С. Архангельского. СПб., 1902.

Жуковский 1959–1960 / Жуковский В.А.

Собр. соч.: В 4 т. / Под ред. И.М. Семенко. М.; Л. 1959–1960.

Кучерская / Кучерская М. Константин Павлович. М., 2005.