В «ЛГ» известный историк Юрий Жуков отвечает на вопросы газеты о его книге, странно озаглавленной «Первое поражение Сталина». Будто у него их было невпроворот, и вот первое. Автор говорит, что двадцать лет размышлял, пытался понять, почему распалась великая держава, и пришёл к выводу, что «при самом создании первого в мире социалистического государства в его фундамент была заложена мина замедленного действия». И кто же заложил? Оказывается, сам создатель — В.И.Ленин. А что за мина? Статья Конституции о том, что «все союзные республики имеют право на отделение». Ну, во-первых, для этого всё-таки требовалось два условия: внешняя граница и население не меньше одного миллиона. До войны по второму признаку не могла отделиться, скажем, Эстония. Но не в этом дело.
Главное, уверяет историк, что из-за статьи-мины «в конце 80-х годов центральное руководство Советского Союза не смогло(!) противостоять(!!!) сепаратизму в национальных республиках». Господи, ведь всё происходило на его глазах, на памяти взрослого образованного человека, историка. И вот!.. Да какое такое центральное руководство противостояло? Кто именно «не смог»: министр иностранных дел Шеварднадзе? член Политбюро Яковлев? президент Горбачёв?.. Первый трусливо подал в отставку с высокого поста, улизнул от всякого противостояния и ответственности. Второй поехал в Прибалтику и не противостоял сепаратизму, а разжигал его, но, вернувшись в Москву, уверял, что там всё в порядке. Третий, вместо того, чтобы немедленно арестовать и предать суду, как изменников, Ельцина, Кравчука и Шушкевича, ликвидировавших в Беловежской пуще единое государство и немедленно доложивших об этом американскому президенту, дрожал за собственную шкуру в кремлёвском сортире. А ведь всё было бы иначе, «если бы, — как тосковал Толстой,— правительство было хоть немного русским!» Необязательно по паспорту, конечно, а по духу. Ведь вот в эти годы прошли перед нами один за другим четыре премьера-еврея и четыре вице-премьера — тоже. Как в Израиле. Я не против, мне не жалко, ешьте. Но...
Оказывается, серб Душан Маковицкий, врач Льва Толстого, оставивший четыре огромных тома «Яснополянских записок», был антисемитом. В.Ф.Булгаков, последний секретарь писателя, заметил в дневнике: «Если бы не этот недостаток, то Душан был бы святой», — говаривал Лев Николаевич о своём друге». И пытался переубедить его: «Симпатичные черты можно найти у всякого народа. И у евреев есть выдающиеся черты, например, их музыкальность... Недоброе чувство может быть только к отдельному человеку». Действительно, вот, допустим, отдельно взятые Сванидзе или Млечин — у них и музыкального чувства нет! И, как показывают телевизионные «поединки», у огромного большинства сограждан нет к ним доброго чувства за их идеи и суждения, а к их противникам
— великое. Что же до четырёх ельцинско-путинских премьеров и четырёх заместителей их, то, может, и есть у них музыкальность, даже отменная, как у Цфасмана, однако русский или, лучше сказать, государственный дух, был лишь у одного, и как только он проявил сей русский дух, пригрозил хапугам нарами, так Ельцин тотчас его выставил и посадил в кресло премьера очередного музыкального еврея. «Душан Петрович спорил с Львом Николаевичем с большим упорством». Сейчас непримиримый друг писателя, вероятно, использовал бы доводы и наших дней, утверждая, будто Чубайс и Немцов — типичны.
Но вернусь к Ю.Жукову. Он изображает дело так, словно в «распаде» СССР всё происходило совершенно законно, в полном соответствии с конституцией. Если память отшибло, полистал хотя бы убийственные «Парламентские дневники» бывшего Председателя Совета Республики Верховного Совете РСФСР Владимира Исакова (Екатеринбург, 1997) или его же «Расчленёнку» (М., 1998). Это был вовсе не распад, а разгром страны уже после плебисцита, на котором 76% граждан разных республик и национальностей твёрдо сказали: «Мы, народ, за единство Советского Союза!»
А статья о праве на отделение появилась в конституции 1918 года вполне закономерно: страна разваливалась, в разных её углах появилось множество всяких образований вроде Дальневосточной республики во главе с разного рода органами власти: Радой, Сеймом, Курултаем... И объединить страну одним только кнутом в виде, допустим, Первой конной армии, было невозможно, нужен был ещё и пряник этой статьи, и Владимир Ильич его выпек. Автор пишет, что «к тому времени Ленин был уже серьёзно болен и не всегда адекватно оценивал происходящее». Нам бы с вами, дорогой Юрий Николаевич, ленинскую неадекватность. В 1918 году он был вполне здоров, хотя, в отличие, допустим, от Медведева, жил и работал с двумя пулями в теле. А Сталин, действительно, выступал за автономизацию. Но ведь и в этом случае границы прошли бы там же, где они пролегли при федерализации.
