И всё им неймётся! полностью

10 мая 1940 года немцы всё-таки обрушились на союзников, восемь с лишним месяцев хлопавших ушами на беспримерной по мощности линии Ма- жино, где было всё, вплоть до публичных домов. Прорвав оборону, захватчики устремились к Пари­жу, а уже 16 мая помянутый генерал Гамелен заявил правительству, что он «снимает с себя всякую от­ветственность за безопасность столицы» (ИВМВ, т. 3, с. 94). Вы можете себе представить подобное за­явление осенью 41-го генерала Жукова о Москве? И вскоре было принято решение объявить Париж открытым городом. А Сталин в подобной ситуации 19 октября 1941 года принял решение объявить Мо­скву на осадном положении: «Сим объявляется...» И приказал «провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстре­ливать на месте». Вот и шевельни мелкозернистым умом, сочинитель, какое решение было роковым, а какое — спасительным.

Но главное роковое решение Запада - это директи­ва №21 от 18 декабря 1940 года, то есть план «Барба­росса», согласно которому Гитлер 22 июня 1941 года напал на Советский Союз.

Ну, а наше ответное решение было принято в пер­вый же день войны: «Враг будет разбит! Победа бу­дет за нами!» Оно оказалось роковым для Гитлера лично и для фашистской Германии.

Ни о каких «роковых решениях» Англии или Франции, Польши или Германии, Венгрии или Финляндии в фильме, разумеется, ни слова. Более того, делаются попытки извинить, оправдать их. Так, при­знав, что политика западных демократий перед вой­ной была всё-таки подлой и преступной, участник фильма Марк Солонин, большого ума человек, за­являет: так ведь они же пережили такую страшную Первую мировую! Потому и боялись новой... Полное впечатление, что человек то ли с Луны свалился, то ли из американского «Шатла» выпал. Ему неведомо или он презрительно отбрасывает, как пустяк, что в Первой мировой его родина тоже кровь проливала, причём не только на своей земле, но ещё и во Фран­ции, о чём знает теперь, побывав как раз в эти дни в Париже, даже дзюдоист Путин. А потом — Граж­данская, ещё более длительная, а, может быть, и бо­лее кровопролитная. И, однако же, при этом Совет­ский Союз в 30-е годы помогал против фашистской агрессии Испании, против японской — Китаю, мы блестяще выполнили свои военные обязательства в Монголии, готовы были выполнить в отношении Че­хословакии, помогли бы и Польше, Франции, всей Западной Европе, если бы летом 1939 года удалось договориться о коллективной безопасности.

Так вот, в фильме «роковые решения» — это удел только Советского Союза. Утомительно и скучно рассматривать их все, вполне достаточно двух-трёх, тем более, что ведь это только перепев того, что уже не раз мы слышали от Рад-Раз-Мле-Сва-Пи...

Взять, допустим, присоединение, возвращение в СССР в сентябре 1939 года Западной Украины и Западной Белоруссии, оттяпанных поляками в 1920 году у России, изнемогавшей после шести лет войны. Мальчик ухмыляется старческой ухмылкой: «Это «освободительный поход»! О его причинах после на­пряжённых консультаций в Берлине сказано...» Ты лучше рассказал бы о своих консультациях с Соло­ниным, врущим с первых же строк своей книги «22 июня». А сказано было по радио главой правитель­ства Молотовым 17 сентября вот что: «События, вы­званные польско-германской войной показали всю внутреннюю несостоятельность и явную недееспо­собность польского государства. Его правящие круги обанкротились. Всё это произошло в самый короткий срок... Никто не знает места пребывания польского правительства (как позже выяснилось, оно было уже на пути в Румынию или даже уже там, готовясь к от­бытию в Лондон. — В.Б.). Население Польши бро­шено её незадачливыми руководителями на произвол судьбы. Советское правительство считает святой обя­занностью подать руку помощи своим братьям укра­инцам и братьям, белорусам, населяющим Польшу.

Создалось положение, требующее со стороны Советского правительства особой заботы в отноше­нии своего государства. Дан приказ Красной Армии перейти границу и взять под защиту имущество и жизнь граждан Западной Украины и Западной Бело­руссии».

Что тут не так? Или правители Польши не обан­кротились? Или это произошло не в короткий срок? Или правительство не удрало, бросив народ на про­извол судьбы? Или украинцы и белорусы нам не бра­тья, если австрийцы братья немцам? Или Пивоваров и Солонин и все недовольные присоединением этих земель к СССР не жалеют, что их не захватила фа­шистская Германия? Да ведь именно так! Ибо дру­гого решения не было: если мы не заняли бы эту территорию, её захватили бы немцы: ведь Полына- то рухнула. А коли наши телесограждане считают тот наш поход агрессией, глумятся над ним, то это означает тоже только одно: они были бы довольны захватом этих родных нам краев фашистами. Как же вас теперь называть?

Противно им воссоединение братских народов и расширение страны. В своё время их кумир Окуджа­ва напевал: