«В сегодняшнем техническом сообществе есть поколение «дедов» (60 и более лет), поколения «отцов» (40–50 лет) практически нет. «Деды» завтра уйдут… Если прямо сейчас, сию минуту не собрать пригодных парнишек и не передать им дедовы навыки, — разруха станет необратимой. И никакое Сколково с его наноманиловщиной не поможет».
«Наша разруха — вещь преодолимая. Но надо осознать правду: она гораздо длительнее и глубже, чем после Октябрьской революции и Гражданской войны. Та длилась не более десяти лет. XIV съезд, вошедший в историю как съезд индустриализации был в 1925 году.
Что же делать? Надо прежде всего признать разруху. (Как Сталин в 1931 году честно и прямо признал отсталость России от передовых стран на 50-100 лет. —
Это требует большой политической воли, без неё ничего сделать нельзя ни в какой области. Сегодня воли нет. Но это не означает, что так будет всегда».
Воли нет? А что же есть? Нет, воля есть и даже очень большая, но она направлена не на ликвидацию разрухи, каковую они никогда не решатся признать. Что же есть? А вот… Предстоятель говорит о росте благосостояния народа и в доказательство демонстрирует народу свой обнажённый мускулистый торс. Полюбуйтесь, православные! Местоблюститель уверяет, что демократия у нас всё растёт, ширится, и в подтверждение этого показывает, что сам он так демократичен, что готов чмокаться с любой дурындой, даже с дюжиной их подряд, лишь бы они назвали себя Medvedev-girls. Предстоятель предлагает народу полюбоваться, как он ловко удит рыбку в мутной воде. Местоблюститель рисует живую картину расцвета сельского хозяйства: садится за штурвал комбайна и собирает 12 тонн кукурузы, посаженной ещё великом Кукурузником. Предстоятель признаёт, что подводных лодок у нас почти не осталось от советского времени, но он лично может нырнуть на большую глубину в море и вытащить две античных амфоры времён знаменитой лесбиянки Сапфо. Meстоблюститель произносит задушевную речь при открытии Большого театра, но запрещает своему сыну Илюше идти смотреть оперу «Руслан и Людмила», превращённую театральной бандой русофобов в порнографию… Ну, при этом, конечно, оба мечутся по всей стране, даже по всему миру и произносят эпохальные речи… А в это время каждый день в стране пропадают полсотни детей. Вот стоит в экране несчастная русская женщина в чёрном и кого-то просит, умоляет: «Отдайте моего ребёнка! Отдайте! Верните!.. Он мой!». Я несколько дней после этого не мог спать. Женщина стояла у моего изголовья и взывала: «Отдайте!..Он мой!..»
И всё подобное некоторое время ещё будет продолжаться. «Но это не означает, что так будет всегда».
Десталинизаторы бывают разные. Одни орудуют открыто, прямо, нагло. Это Сванидзе, Млечин, Федотов, Караганов, Генрих Резник и их братья. Они голосят главным образом и громче всего именно о самом Сталине: «Антропофаг! Кровопийца! Навуходоносор!»… Но есть десталинизаторы другого рода. Они даже нахваливают Сталина, но при этом одни тихо и скромно, другие во всё горло поносят его соратников: превознося одних, почему-то особенно любимых, противопоставляют их другим, о которых лгут. И тут первая их жертва — маршал Жуков, главный сподвижник Сталина в Отечественной войне, его заместитель как Верховного Главнокомандующего, все годы войны бывшего поистине правой рукой вождя. В этом десталинизаторском ряду как свежайший пример очень примечательна заметка Алексея Голенкова «Полководец номер один» («Своими словами» № 30'11).
У автора нет присущего патриоту чувства гордости даже самыми выдающимися полководцами Великой Отечественной, маршалами и генералами армии-победительницы. Не найдя лучшего применения своим талантам, он сеет склоку, сталкивает лбами Жукова и Василевского с Рокоссовским, пытаясь убедить нас в большом превосходстве своего любимца над собратьями.
