И все-таки они существуют [СИ] полностью

Коридор привел их в огромную пещеру. Иллана приоткрыла дверку фонаря, и наружу выплыл голубой светящийся шар. Королева осторожно дунула на него, шар начал медленно подниматься вверх и разрастаться. Бледное сияние озарило пространство, и путники увидели щерящийся острыми выступами свод, который поддерживали мощные каменные столпы, и зияющие непроглядным мраком отверстия проходов. Их было несколько, помимо того, из которого путешественники только что вышли.

Врайник шагнул вперед, закрыл глаза, сосредоточился. Со стороны можно было подумать, что Советник внимательно вслушивается. Так оно и было, если не принимать в расчет особенности его слуха.

— Он здесь! — уверенно указал Врайник на проход, расположенный прямо напротив, и сделал несколько шагов в сторону.

— Ты уверен? — спросил Саргон.

Ответ Советника потонул в грохоте и реве.

Звук наполнил пещеру, отразился тысячеголосым эхом, и невозможно было определить, откуда в действительности он идет. Почуявшее неожиданную добычу чудовище стремительно выскочило из темного коридора, но вовсе не из того, на который указывал Врайник.

Советник первым и поплатился за свою ошибку. Сделав несколько шагов не в том направлении, он оказался прямо на пути чудовища.

От удара огромной когтистой лапы Врайник отлетел далеко в сторону, врезался в твердую стену и тяжело осел на каменный пол.

Саргон поднял меч.

Так повелось с незапамятных времен, и древний закон свято соблюдался не только людьми, но и самой природой: правители Мегаликора никогда не обладали убивающей магией. Они не могли метать огонь или молнии, не могли создавать взрывоопасные энергетические шары и потоки, способные разносить в клочья людей и строения, их сила всегда была направлена лишь на созидание, и, наверное, в том состояла великая мудрость и справедливость. Но никто не запрещал правителям овладевать искусством воина, никто не лишал их права пользоваться обычным оружием, и Саргон даже не дрогнул, когда заклинатель чудовищ, на которого возлагалась большая надежда, внезапно выбыл из битвы.

Огромные глаза чудовища, молочно-белые с узкими черными прорезями зрачков, не мигая, смотрели на короля, из разинутой пасти валил пар, а мощный хвост, покрытый острыми, длинными шипами, угрожающе метался из стороны в сторону, хлестал по колоннам, и мелкая каменная дробь разлеталась в стороны после каждого удара.

— Спрячься, Иллана! — успел крикнуть Саргон до того, как чудовище поднялось на задние лапы и всем своим невероятным весом обрушилось на него.

Он недаром был Правителем Мегаликора и недаром отправился сам в это рискованное приключение. Он превосходно владел мечом и умел справляться с чудовищами не хуже заклинателя Врайника, хотя и совершенно другим способом. И его жена, Правительница Мегаликора королева Иллана, не стала прятаться. Она не считала себя воительницей, но тоже не привыкла отступать перед злом. У нее был свой меч.

Чудовище не выдержало двойного натиска. Его громоподобный рев наполнил пещеру и оглушил противников, но то был не победный клич, а стон, полный отчаяния и боли.

Королевский меч пронзил ужасную морду. Чудовище мотнуло головой. Саргона, не отпустившего рукоятки, приподняло над землей и швырнуло на одну из исполинских колонн. Предсмертный взмах мощного хвоста рассек воздух, длинные острые шипы просвистели возле самого лица королевы и вонзились в грудь поднимавшегося с пола Правителя Мегаликора.

— Саргон! — вырвался отчаянный вопль из груди Илланы.

Еще одно судорожное движение, хвост взвился вверх, обрушился на каменный столп и безжизненно опал, в последний раз дрогнув возле ног распростертого на полу короля.

— Саргон! — забыв про боль собственных ран, Иллана бросилась к мужу. — Саргон! — прошептала тихо, склоняясь над ним.

За ее спиной возле стены шевельнулся приходящий в себя заклинатель чудовищ Врайник.

Самая противоречивая и необъяснимая штука на свете — жизнь. Особенно хорошо понимаешь это, когда начинаешь задумываться о ее смысле и собственном месте в ней. Кто сможет ответить: почему одновременно хочется быть и такой как все, и абсолютно выдающейся? Почему одно взаимоисключает другое, и полной определенности в вопросе «где лучше?» так никогда и не достигнешь?

Чтобы не остаться одной, иметь друзей, компанию, лучше быть такой как все. Но, чтобы тебя заметили, чтобы узнали о твоем существовании, чтобы не исчезнуть окончательно в безликой общей массе, надо чем-то выделяться. А «выделяться» означает «отделяться».

Не все благосклонно воспримут твою яркую индивидуальность. Кого-то обязательно она станет раздражать, кому-то разрушит планы, у кого-то вызовет зависть, и тогда — прости-прощай компания, считающая тебя своим человеком.

Недаром же все гении по жизни — люди одинокие, иногда — даже отверженные. Вот и думай!