И какая это могла бы быть музыка, если не синева блюза? Но синева оттенка не только и столько симфонии. Это синева того ясного неба, с которого, по едкому замечанию Дидион, «обрушивается гром». В нее вмещается вся палитра тонов целого вечера, от первых голубоватых полупрозрачных сумерек до чернильно-черного ночного неба.
Долгий день идет на ущерб по спектру синего. Как и короткая жизнь энергичной, веселой девушки, не
Совет, которому мать внять не в силах:
Говоря об этой чрезвычайно тонкой работе памяти, Дидион парадоксально подчеркивает то, что до тех пор, пока человек обречен помнить, он будет продолжать чувствовать утрату, боль и тоску.
С тех пор, как много лет назад Том Лерер записал свою нетленную антирождественскую песенку, для ничтожного, но растущего меньшинства, глядящего на конец декабря с экзистенциальным страхом, она сделалась «рождественским гимном»:
В свое время я знал наизусть все слова этой песни и до сих пор не забыл большую их часть, и все же, если не ошибаюсь, о религиозном характере праздника в ней вообще практически ли упоминается. Есть там, по-моему, и такая строчка: «Хор к нам ангельский воззвал: „Выходи и покупай!“»
Тем не менее во всем этом нет ни малейшего подрыва основ. Сколько я себя помню, религиозные проповеди, направленные против «коммерциализации» Рождества, были столь же неотъемлемой составляющей сезона. Радикальное отстаивание духа праздника должно быть намного жестче, чем в песне. Не составляет большого труда быть записным членом клуба Тома Лерера, безусловно объединяющего множество интеллектуалов и имеющего к тому же немало сочувствующих в самых разных слоях общества.
Тем не менее может статься, что бойцов этой ежегодной культурной войны за «сохранение в Рождестве Христа» больше всего удивит то, что первые пуританские протестанты вообще считали все это предприятие богохульством. Сразу после прихода к власти в Англии Оливера Кромвеля рождественские праздники были немедленно запрещены. То же самое происходило и в отдельных колониях первых поселенцев в Северной Америке.
В прошлом году я прочел недавнее интервью со священником одной из старейших католических церквей Нью-Йорка, расположенной в центре города и неподалеку от Уолл-стрит. Аргументируя свою позицию в поддержку проекта имама Рауфа построить мечеть близ «Граунд-Зиро», он указал на приходские записи о враждебном пикетировании его церкви в XVIII веке. Благочестивые протестующие подозревали, что в церкви проводился кощунственный и папистский ритуал «Рождества».
Вот
