Ларри Макмертри, потратившему годы на развенчание ковбойского мифа в своей беллетристике («я назвал их фашистами»), удается управлять четырьмя крупными книжными магазинами. Каждый из них — оптовый склад (наконец-то цивилизованное техасское книгохранилище учебной литературы) в Арчер Сити, городке с населением всего в 1500 душ, расположенном вдали от всего, одном из тех мест, где падают все цыплята, если стихает ветер. Он сказал мне, что любой заходящий в магазин почти наверняка будет не из города. Несмотря на это мещанское болото, он подчеркивает, что центр Гарри Рэнсома в Техасском университете в Остине располагает одним из прекраснейших литературных собраний в мире. Там можно увидеть библиотеку Ивлина Во, вкупе с его мебелью, а также бумаги и рукописи Джеймса Джойса, Д. Г. Лоренса, Исаака Башевиса-Зингера, Роберта Лоуэлла, Грэма Грина, Сомерсета Моэма, Тома Стоппарда, Джона Фаулза и все 900 кг архивов Нормана Мейлера[112]. В Форт-Уэрте, где, по мнению многих кончается Юг и начинается Запад, три первоклассных художественных, музея, а имена Ротко и де Менил — почти синонимы Хьюстона.
Другой великий живой писатель Техаса, Джон Грейвс, — автор прекрасной книги «Прощание с рекой» [
Сухопутная граница Техаса имеет протяженность 2018 километров, а потому дух фронтира здесь отнюдь не пустой звук, и к 2025 году большинство населения штата составят латиноамериканцы. Впрочем, само слово «ковбой» изначально происходит от «вакеро» и воплощает испанскую имперскую идею. Однако вы можете видеть и реакцию в возникновении таких городов, как Плейно, неподалеку от Далласа. Здесь стройные ряды новой жилой застройки в стиле вилл, перемежающихся церквями, школами и обязательными футбольными полями, создают совершенно новый избирательный округ состоятельных религиозных белых граждан. Это, и один из компонентов кошачьи хитрого плана нового районирования, призвано послужить формированию будущего республиканского большинства. (Десять лет назад техасским демократам принадлежали обе палаты законодательного собрания штата и губернаторство. Теперь им остается лишь удивленно взирать на то, как стремительно штат превратился из синего в красный.)
В качестве своей последней остановки я выбрал Атланту, намереваясь заехать в город Кеннесо, где местное законодательство обязывает владеть оружием. («Вооруженное общество — приличное общество», как любят говорить некоторые.) Но в итоге предпочел нанести визит профессору Юджину Дженовезе, бывшему марксисту из Бруклина, который перебрался на Юг вместе с исследовательницей женой Элизабет, где они стали выдающимися историками региона. Полагаю, искал я сентенции, и как минимум одну они мне подарили. Юджин хвалил какую-то работу о Юге историка Эрика Фонера, ньюйоркца до мозга костей, когда его перебила жена и сказала: «Не так уж эта работа и хороша. Ей не хватает трагизма».
И в этой фразе заключено все. Не способный забыть поражение в прошлом, не ладящий с федеральными властями (но с легкостью сходящийся с вооруженными силами) и недостаточно большой, чтобы навязать себя остальной стране, Юг продолжает «возрождение» и переосмысление себя, вечно раздвигая свои границы и пределы — и вечно в них упираясь.
День благодарения, самобытнейший и уникальнейший американский праздник, не возбуждает ни негодования, ни взаимных обвинений. Нет в нем утомительной необходимости дарения подарков, присутствия на богослужениях, почитания умерших. Он напоминает дар или даже (светское для некоторых читателей понятие) бесплатный обед — весьма обильный и прекрасный. И в этом празднике отчетливо слышится голос щедрой Америки: «Почему нет?» Безусловно, присутствуют и семейные ценности, но ненесемейных тоже не обойдут и пригласят. Двери открыты хоть и не как в пасхальный седер, однако кому зазорно вспомнить об отверженном и изгнанном ближнем в день подобного национального торжества?
Именно этот праздник иммигранты вроде меня часто называют любимым. И возможно, это отнюдь не парадокс, поскольку традиция его празднования стихийно заложена робкими и тем не менее честолюбивыми иммигрантами. Но те люди мигрировали в обе Америки, а не в Соединенные Штаты.
