Постукивая пальцами по подлокотнику, Тристан рассуждал вслух:
– Конечно, мы бы пошли в «Гуртовщики», но сегодня там кто-то уже что-то празднует в большой компании… А нам нужно тихое, уютное местечко. Хм, «Святой Георгий и дракон»? Пиво там первоклассное, но они не очень-то следят за своими трубами, и бывает, что оно отдает кислятиной. Ах да! «Скрещенные ключи»! Шотландское пиво, превосходный портер. А «Заяц и фазан»? Светлое пиво там, конечно, так себе, но темное! – Он помолчал. – Можно бы заглянуть и в «Лорда Нельсона». Эль там всегда хорош, не говоря уж…
– Погоди, Трис, – перебил я. – Когда я под вечер был у Хелен, Клифф спросил, нельзя ли ему отпраздновать с нами. А раз так, то почему бы не отправиться в его любимый трактир? Как-никак девочка родилась у него в доме!
Тристан сощурился:
– А конкретно?
– В «Черного коня».
– М-м-да-а… – Тристан обратил на меня задумчивый взор и сложил кончики пальцев. – Торгуют от «Расселла и Рангема». Недурная пивоварня. И пропускал я в «Черном коне» весьма и весьма приятные кружечки. Но я заметил, что ореховый привкус становится слабее в зависимости от температуры. А сегодня было жарко. – И он с тревогой взглянул в окно. – Так не лучше ли…
– Ах боже ты мой! – Зигфрид вскочил на ноги. – Это все-таки пиво, а не чувствительные химические реактивы!
Тристан онемело поглядел на него с глубочайшей укоризной, но его брат уже повернулся ко мне.
– Прекрасно придумали, Джеймс. Забираем Клиффа и отправляемся в «Черного коня». Приятное, тихое местечко!
И действительно, когда мы вошли туда, я сразу почувствовал, что ничего лучше и вообразить было нельзя. Косые лучи заходящего солнца золотили выщербленные дубовые столы и скамьи с высокими спинками, на которых расположились два-три завсегдатая. Никакой новомодной мишуры и блеска, но мебель, простоявшая в этом зальце более ста лет, придавала ему удивительно безмятежный вид. Именно то, что требовалось на этот раз.
Зигфрид поднял кружку:
– Джеймс, да будет мне разрешено первым пожелать Розмари долгой жизни, здоровья и счастья!
– Спасибо, Зигфрид, – сказал я и с умилением посмотрел, как следом за ним подняли кружки все остальные. Да, я был среди друзей!
Клифф с обычной своей сияющей улыбкой обернулся к хозяину.
– Редж, – произнес он благоговейно, – а оно все лучше становится. Все лучше!
Редж скромно поклонился, а Клифф объявил:
– Право слово, Джим, нет у меня друзей дороже мистера Расселла и мистера Рангема. Люди что надо!
Все засмеялись, а Зигфрид похлопал меня по плечу:
– Ну, мне пора, Джеймс. Повеселитесь. Не могу выразить, как я за вас рад!
Я не стал его удерживать. На фермах в любую минуту может случиться непредвиденное, и кто-то должен нести вахту в приемной. А это был мой праздник.
Все шло чудесно. Мы с Алексом вспоминали наше детство в Глазго. Тристан рассказывал занимательные истории о наших холостяцких днях в Скелдейл-хаусе, а Клифф светил нам своей широкой улыбкой.
Меня же переполняла любовь к ближним. Вскоре мне надоело копаться в набитом бумажнике – днем я специально завернул в банк, – и я вручил его хозяину.
– Наливайте прямо отсюда, Редж, – распорядился я.
– Будь по-вашему, мистер Хэрриот, – ответил он, не моргнув и глазом. – Так оно проще будет.
И вышло куда проще. Люди, почти или вовсе мне незнакомые, то и дело поднимали кружки за здоровье моей дочери, и мне оставалось только благодарно кивать и улыбаться в ответ.
Не успел я оглянуться, как Редж предупредил, что пора закрывать, и я расстроился. Неужели так скоро – и уже все? Я подошел к хозяину:
– Нам домой еще рано, Редж.
– Вы же знаете, так по закону положено, мистер Хэрриот, – ответил он с легкой иронией.
– Но ведь сегодня вечер особый, верно?
– Пожалуй… – Он поколебался. – Давайте так: я запру двери, а потом спустимся в погреб и пропустим кружечку-другую на дорожку.
Я обнял его за плечи:
– Чудесная мысль, Редж! Пошли вниз.
Мы спустились по ступенькам в погреб, зажгли свет, закрыли за собой крышку и расположились среди бочек и ящиков. Я оглядел компанию. Она несколько увеличилась с начала празднования – к исходному ядру добавились два молодых фермера, бакалейщик и служащий управления водными ресурсами. Всех нас связывала теплейшая дружба.
И вообще в погребе было очень уютно. Например, никто не беспокоил хозяина, а прямо шел к бочке и открывал кран.
– В бумажнике еще что-нибудь есть, Редж?! – крикнул я.
– Битком набито. Не волнуйтесь, наливайте себе на здоровье.
Мы наливали, и веселье не убывало. Было уже за полночь, когда на наружную дверь обрушились тяжелые удары. Редж прислушался и вылез из погреба. Он скоро вернулся, но прежде в дыру просунулись ноги в синих форменных брюках, а затем мундир, испитое лицо и каска полицейского Хьюберта Гулла.
Он обвел нас меланхоличным взглядом, и последняя искра веселости угасла.
– Поздновато пьете, а? – безразличным тоном осведомился он.
– Как сказать. – Тристан испустил заразительный смешок. – Случай ведь особый, мистер Гулл. У мистера Хэрриота супруга утром разрешилась дочерью.
