– Простая, не простая! – пробурчал Дик. – Коли с нами ничего до сих пор не случалось, это еще не значит, что обязательно случится… – Речь его оборвалась, потому что заарканенная телка вдруг резко попятилась, ударила его задом в солнечное сплетение и впечатала в каменную стену. Он осел на солому, вцепившись руками в живот и тщетно стараясь вздохнуть.
– Ну что? – вскричал Джордж. – Что я говорил?! Ваша жизнь полна опасностей. Произойти может что угодно!
– Так ведь не произошло же, – с некоторым сомнением возразил Клем, глядя, как его брат поднимается с пола.
Но глаза Джорджа уже горели неистовым огнем, который вспыхивает в груди страхового агента, когда он внезапно обнаруживает, что судьба на его стороне.
– Ну пусть на этот раз и обошлось, но ведь ему могло внутренности повредить, верно? И когда бы он еще выздоровел! А как бы вы с работой без него справлялись? Пришлось бы кого-нибудь со стороны нанять, так? Платить ему, верно? А получи вы деньги по такому полису, и было бы чем платить.
Звонкие два слога «деньги», видимо, пробудили в Клеме какое-то новое чувство. Он бросил на страхового агента взгляд искоса:
– Сколько?
Джордж ответил кратко и деловито:
– У меня тут как раз то, что вам требуется. – И он извлек из внутреннего кармана пачку полисов. – Годовой взнос в десять фунтов гарантирует вам получение по двадцать фунтов в неделю, пока вы будете оправляться после несчастного случая. Разумеется, есть и другие льготные условия. Вот посмотрите.
Клем водрузил на нос очки в стальной оправе и принялся штудировать полис, а Дик читал, стоя у него за плечом.
До меня доносились обрывки фраз:
– Двадцать в неделю… деньги порядочные… чего уж тут…
В 1948 году, когда квалифицированный помощник ветеринара получал в неделю в среднем фунтов десять, двадцать фунтов действительно были завидной суммой.
Наконец Клем посмотрел на агента:
– Попробуем, пожалуй. Двадцать фунтов в неделю ох как кстати придутся!
– Вот и чудесно! – Джордж вытащил серебряный карандашик. – Просто распишитесь вот тут. Вы оба. Большое спасибо.
После краткой паузы он продолжал:
– А как же Херберт, он же работает у вас?
– На лугу он сейчас, – ответил Дик. – А что?
– Вам следует и его застраховать.
– Так у него еще молоко толком на губах не обсохло.
– Ну ладно. Взнос за него будет меньше. Пять фунтов в год. А условия такие же.
Братья, видимо, уже полностью сдались.
– Оно пожалуй. Застрахуем и его.
Джордж, весело насвистывая, упорхнул к своему автомобилю, а мы вернулись к телкам.
Примерно через три недели я столкнулся с Клемом на рыночной площади. Он неторопливо шествовал по тротуару, заглядывая во все витрины. Костюм на нем был темный, щеголеватый и совсем не похожий на его рабочую одежду. До вечера оставалось еще порядочно, и я удивился: в этот час ему полагалось бы пригонять коров с пастбища и доить их. Но тут он обернулся, и я увидел, что рука у него в лубке.
– Что с вами приключилось, Клем? – спросил я сочувственно.
Он посмотрел на толстую гипсовую скорлупу.
– Да вот, руку угораздило сломать. Поскользнулся в коровнике. Хотите верьте, хотите нет – хлопнулся я ровнехонько через три дня, как взял ту страховочку. – Глаза у него расширились. – Получаю по двадцать фунтов каждую неделю, а доктор говорит, что раньше чем через девять недель работать начать я не смогу. Значит, получу двести фунтов с лишком. Неплохо, а?
– Бесспорно. Какое счастье, что вы послушались Джорджа Форсайта! Но ведь вам приходится платить кому-то за помощь?
– Ан нет! Сами управляемся.
И он пошел своей дорогой, тихо посмеиваясь.
Когда мне пришлось заехать к Хадсонам «почистить» корову, рука Клема успела срастись. Он принес мне ведро горячей воды, и я принялся намыливать руки, но тут в коровник вошел Дик. Мне следовало бы добавить: «кое-как ковыляя», потому что вошел он на костылях.
Я уставился на него, и у меня по коже пробежали мурашки: как-то жутко становится, когда на твоих глазах вершит свое дело судьба.
– Ногу сломали?
– Угу, – лаконично ответил Дик. – Раз – и готово. Ярку ловил на верхнем лугу, ну и угодил ногой в кроличью нору.
– Значит, пока вы работать не можете?
– Угу. В гипсе мне ходить недель четырнадцать, не меньше. Морока, конечно, но вот двадцать фунтов в недельку очень кстати пришлись. Хорошо, что мы подмахнули ту бумаженцию.
В следующий раз я его увидел, когда как-то в базарный день он заглянул в приемную уплатить по счету. Гипс сняли, но Дик все еще прихрамывал.
– Как нога, Дик? – спросил я, выписывая квитанцию.
– Не очень чтоб. – Он поморщился. – Иной раз до того разболится, что хоть на стенку лезь. А так вроде покрепче стала.
– Ну что же! – Я отдал ему квитанцию. – Не надо только ее пока перетруждать.
– Это уж как получится. – Дик покачал головой. – Работа – она не ждет, а тут еще с Хербертом несчастный случай произошел.
– Что-о?!
– Ну да. Проткнул ногу вилами, и на тебе – заражение крови. Сам-то он ничего, только доктор говорит, что ходить он не скоро будет.
