Он был владельцем прекрасного айрширского стада, а кроме того, разводил кур и индеек. Быть стесненным в деньгах он никак не мог.
Его индейки часто заболевали пуллорозом[6], и он заезжал к нам за таблетками стоварсола, весьма в то время популярного.
Как-то раз, едва переступив порог, он заявил:
– Вот что! Я все по пятьдесят да по сто этих ваших лепешечек покупаю. Только деньгам перевод. Лучше уж взять банку целиком, а то не наездишься.
– Вы верно рассудили, мистер Богг, – ответил я. – Конечно, так будет много проще. Сейчас принесу.
Вернулся я со вскрытой банкой и объяснил:
– Непочатых у нас сейчас, к сожалению, нет. Но взято из нее всего несколько штук.
– Взято… несколько штук?.. – Его явно встревожила мысль, что заплатит он за полную тысячу, а в банке-то таблеток на несколько штук меньше!
– Не беспокойтесь, – заверил его я. – Израсходовано штук десять – двенадцать, не больше, ручаюсь вам.
Но мои заверения пропали втуне, и вышел он из приемной с угрюмым и озабоченным видом.
Вечером, часов около восьми, в дверь позвонили, я пошел открывать и увидел перед собой на пороге мистера Богга.
– Я вот зачем приехал, – сказал он. – Таблетки я пересчитал, так их всего девятьсот восемьдесят семь!
В другой раз я, по обыкновению, купил у мистера Богга дюжину яиц – ферма его была рядом с городом. Вернувшись домой, я обнаружил в мешочке всего одиннадцать штук и неделю спустя, заехав к нему за новой дюжиной, упомянул про это обстоятельство.
– А как же! – ответил мистер Богг, глядя мне прямо в глаза. – Одно-то яйцо там было с двойным желтком!
Столь же бережно я храню память о том, как однажды – больше этого не повторялось! – мне довелось поехать на вызовы в шортах.
Я только что вернулся из отпуска, который проводил с семьей в Шотландии. Погода стояла на редкость чудесная, и, проблаженствовав две недели в рубашке и шортах, я восстал при мысли, что вновь должен облачиться в свою рабочую сбрую. Одного взгляда из окна на солнце, пылающее в ясном небе, оказалось достаточно: я решительно натянул шорты. Пока я шел через сад к машине, мои ноги овевал нежный ветерок, и я даже зажмурился от ощущения прохлады и полной свободы, словно еще бродил по горам.
А добравшись до первой фермы, я и вовсе уверился в правильности принятого решения. День обещал превратиться в настоящее пекло: зеленые склоны вокруг уже плавали в жарком мареве. Да, шорты – именно то, что требуется сельскому ветеринару летом.
Ферма была маленькая, и дверь мне открыла старушка-хозяйка миссис Менелл. На мое бодрое «здравствуйте!» она ничего не ответила и как завороженная уставилась на мои обнаженные коленки. Я подождал несколько секунд и осведомился:
– Ваш муж дома, миссис Менелл?
– А?.. Нет… нету его… – С трудом оторвавшись от созерцания моих ног, она заговорила уже спокойнее. – Он на лугу, стенку чинит. – Тут наконец наши взгляды встретились. – Вы уж извините, мистер Хэрриот, только я-то как в окошко посмотрела, так подумала, что к нам бойскаут пожаловал.
В некоторой растерянности я вышел через калитку на пастбище и направился по зеленой траве туда, где фермер перекладывал обвалившуюся стенку. Он не услышал моих шагов и обернулся, только когда я сказал у него за спиной:
– Доброе утро, мистер Менелл! Какой нынче день чудесный.
Как и его жена, старик ничего не ответил. Его хмурый взгляд был неумолимо прикован к моим коленям, и наконец я не выдержал:
– Кажется, у вас теленок заболел?
Он медленно кивнул, все еще не поднимая головы.
Я откашлялся:
– Легкий понос, если не ошибаюсь?
– Э?.. Да-да… – Но поза его не изменилась, и я совсем растерялся.
– Так что же, – пробормотал я, – пойдем поглядим на него?
Без всякого предупреждения старик опустился на одно колено и уперся растопыренными пальцами в землю, как заправский спринтер. Потом бросил на меня жаждущий взгляд:
– Ага! А ну, кто скорей до дома добежит?
И вновь я перенесусь вперед во времени.
На дворе 1963 год, и опять меня навестил Джон Крукс. Он откинулся на спинку кресла и рассмеялся.
– Знаете, Джим, я часто вспоминаю ваше плавание в Россию. Честно говоря, у меня осталось впечатление, что особого удовольствия оно вам не доставило. Девятибалльный шторм, чуть было не угодили под арест за то, что вломились в школу, едва избежали собачьих зубов – ну что тут хорошего? Ей-богу, мне совестно, что по моей вине вы попали в такой переплет.
– Да что вы, Джон! – перебил я. – Такое чудесное было путешествие! Я наслаждался каждой его минутой.
Он вдруг сел прямо.
– Я все думаю и думаю… Хотелось бы компенсировать вам такие трудности и переживания чем-нибудь приятным, увлекательным. И у меня есть для вас идеальный вариант.
– Что-что?
– А вот слушайте! – Он наклонился ко мне, весело блестя глазами: неуемная энергия Джона, его несравненное красноречие всегда действовали на меня завораживающе. – Прошлой весной у меня была интереснейшая поездка в Стамбул с грузом джерсейских коров. Как вы на это смотрите?
