Больше Маша не перебивала собеседника и выслушала его рассказ от начала до конца. И чем больше он говорил, тем чаще она задавала про себя вопрос: почему все это ей не рассказал сам Кирилл? Зачем было делать такую тайну из своего прошлого? Отчего так не доверяет?
— Почему ты не пришел к нему в больницу? — наконец спросила она.
— А разве непонятно? Я знал, что он меня никогда не простит за ту ночь. Ведь это я виноват в том, что он ослеп, понимаешь? — На последнем слове его голос сорвался.
— Ты виноват, он виноват… Вы виноваты оба. И ты должен попросить у него прощения, — отстраненным голосом сказала Маша.
— Я не смогу. Нет… Нет! — воскликнул Гена и схватился за голову. — Понимаешь, я завидовал ему. Всегда и во всем. В классе его считали лучшим, а я был лишь тенью, в тусовке стритрэйсеров тоже самое. Меня многие даже по имени не знали, а звали «друг Страйка». Думаешь, мне это было приятно?! Каким же глупым я был тогда, ты даже не представляешь! Я жалею о том, что связался с Черепом. Я же не думал, что все будет вот так! Правда, не хотел, чтобы Кирилл лишился зрения, не желал ему зла! До сих пор не могу взять себя в руки и поговорить с ним, а пытался! Когда случайно встретил на заводе… Но ты бы слышала, как он кричал! Он бил меня… И правильно! А потом я пошел к его дому, но увидел там вас… Вы целовались, но ты заметила меня и испугалась. И снова не решился. Даже к интернату подходил, где он занимается! И там у меня не хватило сил.
Парня трясло от всего сказанного, и Маша видела, что он плачет. И даже отчасти жалела его, но эти слезы не оправдывали того, что он сделал с Кириллом.
— У него тоже на душе тяжесть, и только ты сможешь ему помочь отпустить прошлое, — уверенно сказала Маша.
Гена поднял на нее взгляд и вытер ладонью со щеки слезы. Перед ним сидела хрупкая темноволосая девушка, взрослая не по годам, и ему стало в очередной раз стыдно.
— Знаешь, я уже три года бегу от своего прошлого, пытался начать новую жизнь, но все без толку. Почти каждую ночь мне снится один и тот же сон: темная дорога и два мотоцикла. Только там в аварию попадаю я, а не он… — хриплым от слез голосом сказал Гена.
— Он тоже бежит от прошлого, и поэтому не может начать новую полноценную жизнь. Поговори с ним и попроси прощения.
— Он не простит!
— Простит, — заверила Маша. — Ты только скажи ему все, как есть. Чистую правду.
Больше ей нечего было сказать. Хотелось поскорее выйти из этого помещения, где, казалось, не хватало воздуха. Когда девушка вышла на улицу, то только тогда поняла, что ее всю трясет. Руки, ноги, внутренности — все в судорогах. Слишком много свалилось на нее в один момент.
