- Отлично. Успевает к ночному поезду. Завтра в полдень он будет здесь, и мы с тобой распрощаемся. Мне, знаешь ли, надоело наступать дважды на одни и те же грабли. А кроме того... - я сделала длинную паузу и безжалостно закончила: - А кроме того, теперь надобность в тебе вообще отпала. Уж как-нибудь мы с Юрием Михайловичем и без тебя справимся.
Пацан героически старался не всхлипывать, но где уж там... от слов Ноновой и бородатые мужики рыдали...
- Не надо... - захлебываясь соплями, взмолился он. - Не надо папе... Я лучше задачи... И на дроби, и... - он сжался, как перед прыжком в холодную воду, - и по геометрии.
- Без толку, - изрекла я. - Это гальванизация трупа. Мавр сделал свое черное дело, мавр может уйти смело.
- Я же честно... - тихонько выл Олег. - Я же спал тогда... почти. Я не помню, что обещал. А потом... Ну потянула она меня на речку. Интуиция.
Если мне не показалось, в хнычущем голосе мелькнули лукавые нотки.
- А по-моему, тебя повлекло туда совсем другое, - облизнула я губы. Камень с души откатился, но всеобъемлющего счастья все равно внутри не наблюдалось.
- Ну как же не интуиция? - мотнул головой Олег. - Я же нырял-нырял, а потом как раз под него поднырнул, - кивнул он в сторону с интересом слушающего наш диалог Босса.
- Да, - неожиданно подтвердил тот. - Мне сперва показалось, что меня атаковала какая-то хищная рыба. При том, что акул в Ветлуге не водится.
- Короче, - скомандовала я, - шагом марш в дом. Там уж всем сестрам раздам на орехи.
9. Невеселые беседы при свечах
Гроза, видимо, долго выбирала себя добычу. И не нашла ничего лучшего, чем огромную старую липу, имевшую несчастье жить возле бабкиного забора.
Это было нечто! Шандарахнуло так, что у меня почти на целую минуту заложило уши. И в полной тишине я наблюдала, как сухое дерево раскололось надвое едва ли не до земли, как тяжеленные ветви, точно руки ожившего мертвеца, рвут провода - рядом, увы, располагался столб, от которого тянулось к дому электричество. Беззвучно скакали огромные - так мне показалось - желтые искры, пронзительно воняло горелой изоляцией. А потом пришел звук - хищный, не сулящий ничего доброго треск.
- Ни фига себе, - выразился стоявший на крыльце Олег.
- В дом! - негромко велел Босс, и Олег, не огрызаясь и не скандаля, убежал наверх. А мы с Юрием Михайловичем остались на крыльце, наблюдать масштабы разрушений. Масштабы впечатляли.
Выскочила наружу Валентина Геннадьевна, охнула, запричитала, потом, метнувшись внутрь, вскоре явилась с иконой, которую держала через полотенце. С иконы смотрел какой-то незнакомый мне старец. Надо заметить, смотрел совершенно хладнокровно - в отличие от старухе. Та шептала губами молитвы, то и дело крестилась, плачущим голосом предрекала пожар.
- Надо вызывать, - философски изрек Босс. - Пожарных надо, и из вашего коммунального хозяйства...
- Так телефона же нет, - рыдающим тоном возразила она.
- Что, вообще ни у кого на улице? - не поверил Босс. - Надо от соседей.
- Не надо от соседей! - заявила я, вынув мобильник.
Лишний раз подумать никогда не вредно. Только опозорилась. Мобильник сухо сообщил, что не видит никакой сети. И как я забыла, что зона покрытия до Варнавина не дотягивается? Ведь предупреждал меня Спецназ.
Очень не хотелось никуда бежать, ни к каким соседям. На улице разверзлись хляби небесные. Лило как из пожарного гидранта, и значит, пожара можно было не опасаться. Но провода под током, в пузырящейся луже это мощно.
Гроза ударила примерно через полчаса после того, как мы все втроем вернулись к Валентине Геннадьевне. Разумеется, в ее присутствии ни о чем настоящем говорить было нельзя. Я на ходу сымпровизировала - дескать, вот ведь какие чудеса, десять лет не видела человека - и надо же, встретила здесь, в Варнавине. Мой бывший коллега, вел физику. Потом уволился, на школьные-то оклады мужчине семью не прокормить. Оказалось, приехал сюда покупать строевой лес, для дачного дома. Уже три дня как торчит в гостинице, решает вопросы. Тут ведь куда дешевле, чем в Москве, а главное лично проконтролировать качество.
Я, надо сказать, рисковала. Если разговор углубится в лесотехнические дебри, как бы не опростоволосился Михалыч. Вряд ли разбирается.
Самое смешное, у него тут и легенды-то никакой не было. Приехал, оплатил койку в гостинице - и никто его ни о чем не спросил. Никому он оказался не интересен. То ли паранормальные способности применил, то ли всем и так до фонаря.
Но Валентине Геннадьевне было не до подробностей. Это потом она, вероятно, пойдет с подружками лясы точить и перемывать каждую отдельно взятую косточку наших скелетов. Сейчас она и радовалась встрече, и высказывалась по поводу детского озорства и лживости, предлагая различные рецепты из народной педагогики. Надо было видеть, с какими красными ушами внимал ее речам Олег. Я, честно говоря, молча наслаждалась.
А потом громыхнуло - сперва слегка, неуверенно, а после уж по-настоящему. Засверкало небо, обрушился на землю потоп.
