Мой взгляд скользит от него на Куки, а после на Ника, который в отличие от последних двух старался не смотреть на меня. Наши желания совпадают. Рана, которую он нанёс мне своими пламенными речами, ещё кровоточила.
Следующий, на кого я не смела не посмотреть, был фронтмен. Он вальяжно уместился на диванчике, не сводя с меня карий взгляд.
— Ребята, это Кристина и она возьмёт интервью, о котором мы договаривались.
— Мы не против, — хлопает в ладоши Мэтт, наклоняясь ближе ко мне, — С чего начнём?
Все трое (реакцию четвёртого я так и не смогла распознать) были уверены, что всё под их контролем. Это несложно понять, исходя от нахальной улыбочки членов группы.
Поднимаю взгляд и снова гляжу на Алекса. Он тоже в этом уверен.
Делаю глубокий вдох, дабы успокоиться и начать мыслить адекватно.
Улыбаюсь, надеюсь, что не менее счастливо, чем они:
— Эрик! Вот так удачу вы мне подкинули! Arctic Monkeys не прочь ответить на мои вопросы!
Мужчина отрывисто рассмеялся, а вот улыбка Мэтта сникла.
— Давайте, пожалуй, начнём, — перевожу взгляд на листок, всё с той же неестественной улыбкой на лице.
Первый вопрос, который был записан: «Какого это открывать премию Brit Awards?»
Моё внутреннее «я» отстранённо качает головой. Ну, не с этого же начинать диалог!
Думай, Кристина, думай.
— Уверена, читателям будет интересно узнать, с чего начинается день рок-идолов современной молодёжи. Поделитесь с нами?
Слышу щелчок — Эрик включил диктофон.
— У рок-идолов очень насыщенные дни и не менее насыщенное начало, — отвечает Ник, задумчиво потирая подбородок.
Стараюсь не смотреть на него, пропустить его слова мимо ушей. Так правильно. Он это заслужил.
— Куки?
— Мой день начинается с того, что я делаю зарядку.
— Максимум на что тебя хватает, это сделать один круг вокруг дома, — смеётся Мэтт, толкая друга плечом, — Вот я начинаю свой день с музыки, ну знаешь, что-то зажигательное, наполняющее энергией.
— Например? — спрашиваю я, — Какая музыка заражает тебя энергией на целый день?
— Oasis, — кивает барабанщик, — Мы без ума от их музыки.
Я возвращаюсь к листочку, готова задать следующий вопрос, но голос фронтмена заставляет перевести взгляд с бумажки на него:
— А у меня утро не выдалось. Утро добрым не бывает — это точно!
— Хотите поделиться своими неудовольствиями с читателями?
Алекс наклоняется ближе ко мне, уперев локти в свои колени:
— Надеюсь, что вы или читатели помогут мне понять женскую логику. Что делать, если девушка второй раз сбегает от тебя, не объяснив причину? Мне стоит поискать ответы в себе или же виновнице моего спокойствия стоит повзрослеть и научиться принимать обдуманные решения?
Минуту тупо смотрю на Тёрнера, не веря, что он сейчас серьёзно решился выяснять отношения. Растерянно моргаю:
— Думаю, это по части психолога, но никак не журналиста.
Брови Алекса взлетают вверх, и он вновь откидывается на мягкую спинку дивана:
— Всё же второй вариант.
Хоть я и пыталась держать себя в руках, то после разговора с Алексом, всё пошло ужасно. С притворной улыбкой задавала вопросы с несчастного листка, получая ответа лишь от Куки и Мэтта. Фронтмен и Ник открыто игнорировали меня, хотя последний удосуживался обмолвиться пару слов. Тёрнер лишь сверлил меня взглядом, а я в свою очередь пропускала вопросы, напрямую обращённые к нему.
Как только мной было произнесено «Спасибо, что уделили своё внимание», мигом бросаюсь к выходу, не дожидаясь, когда Эрик выключит диктофон.
Я смогла в полной мере ощутить тот груз, который испытывала на протяжении часа, когда вышла из зала, чувствуя свободу и лёгкую усталость. Мой первый опыт и настолько ужасный.
Я знала, что сейчас выйдет Алекс и захочет поговорить. Поговорить с ребёнком, которому надо повзрослеть.
От злости готова топнуть ногой и закричать в голос.
Резко разворачиваюсь и встречаюсь лбом с открывшейся дверью.
Люди, которые не верят, что после удара видятся звёздочки, глубоко ошибаются. Передо мной промчалось целое созвездие.
Я с писком схватилась за лоб, потирая ушибленное место.
— О, Боже! Извините, — обладатель знакомого мне голоса, хлопнул дверью, мигом оказываясь рядом со мной, — С вами всё нормально?
В шоке и, наверное, с глуповатой улыбкой поднимаю голову.
— Кристина? — удивление читается в глазах Тома Хиддлстона, а после лучезарная улыбка заставляет забыть о боли, — Кристина! Как я рад вас видеть!
— Я тоже, — искренне восклицаю и морщусь от боли во лбу.
— Как нелепо вышло. Извините, — это будет первый раз, когда он коснулся моей кожи. Его тёплое прикосновение к моему лбу вызывает неимоверную нежность. Кто-то дарит нежность, а кто-то приносит лишь боль, довольствуясь ею.
— Всё хорошо. Честно, — не выдерживаю и смеюсь, по большей части нервно и истерично, — Очень рада вас видеть.
Кажется, уже говорила это, но не раз могу повторить.
— И я. Очень, — Том отводит руку, — Не ожидал вас здесь увидеть. В Лондоне. Я думал, вы не вернётесь.
— Я тоже так думала, но…Так вышло.
Уже хотела рассказать про свою карьеру журналиста, но вовремя вспоминаю: для него я финансист.
Стыд покрывает мои щёки.