— Учитывая важность дела, идти туда всем слишком опасно. — Агни посмотрела на меня. — Мне не хотелось бы это делать снова, но кто-то должен остаться здесь, проследить за ситуацией.
— Я схожу, не беспокойся Агни. — Я повернулся к супруге и легонько ее обнял. — Все всё понимают, оставайся. Схожу с северянами, одна нога здесь, другая там.
На этом совет и закончился, так сказать. Ждет еще один не очень приятный переход, в этот раз через лес, до какого-то очень неприятного места. Так еще и снова разделяться с супругой, что несколько напрягает.
Я и не заметил, как оказался в кровати, обнимая Агнессу, девушка с совета не проронила ни слова, словно была слишком сильно озадачена его результатами. Прижал ее посильнее и собирался закрыть глаза, как она вдруг спросила: — Эмерик, а если бы с моим братом что-то пошло не так, ты бы мне сказал?
— Не сомневайся, дорогая. — Ответил я и поцеловал Агни, как можно нежнее. — Не сомневайся, отдыхай, завтра нас ждет много работы.
Нигде я так великолепно не спал, как здесь, на севере. Ночи на севере, они не такие, как в основном Мирее, они совсем другие. Таких ночей, наверное, нигде больше нет. Хотя, признаюсь, здесь весь день ночь, но вы поняли, что я имею в виду.
Утром попрощался с Агни — поцеловал девушку на прощание, попросил сильно не скучать, еще раз проверил свое оружие. Естественно, выслушал от шамана инструкцию о том, что мне нужно сделать с кагалитом, а так же тонкий намек на то, что нужно сделать с пальцем Алтаны, раз уж я все равно пойду к полю камней. И вместе с Илоной и пятью северянами, имен которых я так и не запомнил, выдвинулся прочь из Грондольда, оставляя этот скучный город далеко позади.
Из города мы выбрались без приключений, оставив пару монет в руках полицейских стражников, что решили проверить, куда это такая странная компания собралась. Цель пути — перейти лес, выйти к его опушке на другой стороне, возле Вороньих камней, со стороны пустыни как раз и будет поле камней, что нам нужно. Звучит легко и просто, но на деле не очень.
Если кто не знает, ходить зимой по лесу совсем не простое занятие, дикая усталость, словно на каторге, а не на прогулке по лесу, накатывает буквально через пару часов. Присесть, просто перевести дух невозможно, слишком холодно. А к этому всему, переход возможен только днем, потому что, не смотря на темень вокруг, ночью тут еще темнее. Как они определяют, без хронометра, какое время суток, так и не понял. Одна ночь просто темнее чуть другой, как по мне.
Привалы, подготовка к ним длится несколько часов, от шалаша до подготовки костра. В кромешной тьме, в лесу, под треск огня, такой поход кажется чем-то особенно безумным. Как здесь люди живут, наверное, никогда не пойму. Особенной романтики не заметил, хотя, признаюсь, даже пытался проникнуться. Только холод и усталость.
И там, в лесу, в один из дней, когда мы пробирались через поваленные ветром деревья, я впервые ощутил странное чувство, какое раньше никогда не ощущал. Нет, тревога и прочее, конечно же, уже были, но вот именно с таким странным холодком где-то внутри, никогда.
— Илона, мне, признаюсь, здесь как-то не очень по душе. — Помогая девушке перешагнуть поваленную сосну, едва слышно сказал я. — Словно за нами следят, но вокруг не видно ни одной ауры.
— Ты почувствовал? — Девушка поправила походную сумку на плече. — Обычно, шаманы начинают волноваться чуть дальше. Поле камней близко, шаманы всегда волноваться рядом начинают.
— От чего?
— Шаманы, как ты знаешь, связаны с духами и Пограничным миром, а каждое поле камней — это, по сути своей, врата для духов, а не только способ усилить способности шамана. — Девушка, кряхтя, подошла ко мне поближе. — Я уверена, что эта часть леса кишит духами, но, к сожалению, видеть их я не могу. Ладно, пора думать о привале, завтра к середине дня выйдем к полю камней. Балдер, разобьем лагерь здесь.
Один из наших спутников, высокий северянин, едва ли сильно старше меня, он, как я понял, отвечал в отряде именно за привалы, остановился и осмотрелся. Затем повел всю группу в сторону, сразу же начал раздавать поручения.
Шалаш из поваленных веток, небольшой костер, горячая похлебка, и немного тревоги ушло. Мне досталось сторожить ближе к утру, от чего я расстроился сильно. Самое ужасное — вставать чуть раньше подъема, а потом пытаться доспать, но спорить не стал.
Разбудил меня, кстати, сам Балдер, когда пришло мое время, я осторожно освободился от объятий спящей Илоны, стараясь ее не разбудить, выбрался поближе к костру и уселся напротив.
Чувство тревоги, то самое необычное чувство, оно снова накатило, как и тогда, в первый раз, даже стало несколько сильнее. Перешел на аурное зрение и попытался вглядеться в кромешную тьму, но ничего там так и не увидел. Только серые деревья, которые едва слышно поскрипывают от ночного морозного ветерка, который, по закону подлости, ночью совсем спал.
Мы не одни, я в этом точно уверен, даю руку на отсечение. Осмотрелся по сторонам — все равно никого, даже аурные следы на снегу уже рассеялись.
