Милану Войновски предстоит серьёзное испытание — пробы на роль Арамиса. Не обладая большим актёрским талантом, он пытается буквально вжиться в роль, чтоб выглядеть натуральнее, и ближе к оригиналу. Но главное, не переборщить...
В этот день Милану Вайновски исполнилось тридцать три года. За всю свою жизнь он никогда не выезжал из Праги, да не очень-то и хотел. Ему вполне хватало того мира, который его окружал с детства. Любимая улица, любимое кафе, любимый магазин, любимый кинотеатр - вот пожалуй и все, что ему было нужно. Все необходимое разнообразие Милану приносила его работа. "Актер средней руки" - говорили про него знакомые.
Милан отдавался работе с головой. Перевоплощение в новую роль было для него единственной страстью. Не имея актерского таланта, он подходил к работе как ремесленник. Старался изучить персонаж со всех сторон: как он одевается, как разговаривает, что при этом думает. Милан составлял для себя мысленные диалоги и разыгрывал в одиночестве небольшие сценки от имени своего персонажа. В результате он так наполнялся духом роли и атмосферой времени действия, что в актерской игре отпадала необходимость. Милан не играл - он жил на сцене.
И вот сегодня, в день тридцать третьей годовщины его рождения ему предстояло пройти пробы на роль Арамиса. Недавно режиссер театра, где работал Милан, объявил о новой постановке "Трех мушкетеров", но никто не предполагал, что одним из кандидатов на ведущие роли станет "перманентный второплановик" Вайновски. Для самого Милана это не было неожиданностью. Он знал, что рано или поздно кому-то понадобится его умение вживаться в роль. Его беспокоило только одно: его конкурентом был признанный прима-актер Стасек Гажмиль.
Обаяние, кошачья пластика, которая неведомым образом сочеталась с мужественностью и холеность, видная даже с галерки, сделали Гажмиля кумиром не только зрителей, но и театрального руководства. Ему совсем не обязательно было играть. Ему было достаточно просто говорить текст, и зал был его. Роль элегантного Арамиса подходила Стасеку, как гайка к болту, но в выписке значилось ясно: С.Гажмиль, М.Вайновски.
Милан готовился к просмотру уже неделю. За это время были перечитаны горы исторических книг по французским нравам и подробностям двора при правлении Людовика XVI. Стены были увешаны фотографиями различного оружия тех времен, а мысли актера были заняты вопросами типа: "...а настолько ли Арамис был элегантным, как это принято сейчас считать?.." или "... что тогда считалось "изыскано одет" в среде гвардейцев короля, то есть - мушкетеров?..".
Постепенно выяснилось, что галантность того времени в армейских кругах в основном заключалась в замене прямых предложений женщинам на не менее прямые намеки. Впрочем, в большинстве случаев и это не требовалось. Достаточно было проявить маломальское внимание к интересу женщины, чтобы прослыть ловеласом. Несколько фраз: "...какой симпатичный бантик...", "...это английские кружева?..." или "...атлас хорошо сочетается с бархатом.." - и вы уже удостоены определения "галантный".
Были трудности с одеждой и оружием, но так или иначе, работа продолжалась. Вот только Милан знал: чтобы обойти соперника, ему потребуется все умение, которое он нарабатывал годами. Актер часами представлял себе детали...
Он зажимал в кулак одновременно линейку и ручку утюга. Так Милан привыкал к шпаге.
...Она тяжела и на первый взгляд неуклюжа, но это не только боевое оружие, - это то, что ежедневно спасает Арамису жизнь...
Через некоторое время перед глазами появлялась настоящая шпага с "элегантной" гардой грубой ковки и "сверкающим" лезвием - куском железа, старательно выправленным после последней драки, помутневшим и с множеством вмятин. Важно было другое: Милан видел все изъяны шпаги так, как будто действительно держал ее в руке, но в то же время для него - Арамиса это была действительно элегантная шпага со сверкающим лезвием. Он любил свое оружие так, как можно любить только отца, как символ защиты и поддержки. Как можно любить только шпагу в XVII веке.
Вайновски просто бредил мушкетерами, гвардейцами, тавернами, дуэлями, дамами и всем прочим, что нес в себе тот век. Он ходил так, как ходили мушкетеры, он говорил как они, он ел то, что они, а главное -- он думал как они. Милан не играл, он действительно заставил себя поверить, что он - Арамис.
Оставалось заставить поверить в это режиссера.
Накануне просмотра Милан решил сходить к бывшему однокласснику Янушу Вейсу. Януш работал психологом, и Милан надеялся, что сможет получить пару советов по еще более глубинному вживанию в образ.
Януш предложил неожиданный трюк. Он попросил нарисовать герб Арамиса, который был выдуман и воспроизведен Миланом за пять минут, а потом актер почему-то заснул. Проснувшись он помнил только фразу "это все - правда". Януш улыбался и сказал, что если Милан почувствует, что не может поверить в происходящее, то ему достаточно будет представить "свой герб" и вспомнить эту фразу - "это все - правда". А дальше - вера сама придет.
